Да-да. Как-то подобное не предвидела.

Меня подвела моя самонадеянность.

На лице мужчины возникла тревога и молчаливый укор. Он осторожно отпустил мои руки и обхватил за талию, потянул на себя, обнимая.

– Ну, и что ты делаешь, глупая моя?

– Почему сразу глупая? – обиженно буркнула, немного поерзав на нем и одновременно с ним зашипев. Только если Кир, возможно, ― от приятных ощущений, то я ― от неприятного жжения.

– Не двигайся! – отрывисто приказал он, осторожно вышел из меня и, не слушая моих жалких попыток протеста, уложил рядом.

Обиженно засопела ему в подмышку.

– Ада, ты вчера только лишилась невинности, ты же взрослая женщина, должна понимать, что не все так просто. Что после лишения невинности должно пройти несколько дней, чтобы все зажило.

– Да ты просто капитан очевидность! – съязвила я, выпуталась из его рук, поднялась с кровати и в чем мать родила, даже не думая стесняться, потопала в ванную.

Мне было одновременно и стыдно за свою недальновидность, и обидно за выволочку от Кира. Нет, он, разумеется, сказал все правильно, но, не знаю почему, я злилась. Может, на то, что можно было это как-то помягче сказать? А не отчитывать меня как нашкодившего котенка.

За спиной послышался скрип кровати, тяжелый вздох, и Кир пошел за мной. Но я успела забежать в ванную и закрыть перед его слишком длинным носом дверь, шаловливо улыбаясь.

Так-то!

– Ада, ну что за ребячество? – раздался с той стороны немного раздраженный голос мужчины.

Фыркнув, демонстративно включила воду, становясь под теплые струи. Но вода не помешала мне услышать негромкое ругательство, но что именно он сказал, я не разобрала.

* * *

Божнев

Хмуро посмотрев на закрытую дверь, взъерошил волосы на затылке, поджимая губы. Я, безусловно, был виноват в том, что не остановил девушку, но в тот момент мне было так хорошо, что я вообще с трудом осознавал действительность, а потом было поздно.

Ада обиделась и скорее всего на мою грубость, но я попросту испугался за нее. Видеть на лице своей женщины болезненную гримасу было нелегко. Мне самому в тот момент стало больно. Такое не должно более повториться.

Сжав руки в кулаки, накинул рубашку, захватил телефон и направился в кухню, собираясь начать готовить завтрак. Ничего серьезного, банальная яичница, но что-то более изысканное я готовить, увы, не умел.

Выслушав по телефону отчет няни, что все более чем в порядке, поговорил с расстроенной, что меня не было дома, дочерью, одновременно выливая на сковороду готовую яичную смесь, накрыл ее крышкой.

– Пап, а во сколько ты приедешь домой? – грусть в голосе дочери болезненно ударила под дых. Вздохнув, оперся рукой о столешницу.