Освежившись и протерев руки бумажным полотенцем, оценивающе взглянула на свое отражение, удовлетворенно кивая. Так-то лучше. А то болезненный, лихорадочный румянец и фанатично блестящие глаза даже меня испугали. Страшно представить, что бы подумал генеральный, увидев меня в таком состоянии.

Качая головой и посмеиваясь, я забрала чашку с кофе и вошла в кабинет, сразу же сталкиваясь глазами с Киром.

– Все в порядке? – спокойно уточнил он, но спокойствие было обманчивым, в его глазах застыла тревога.

– Разумеется, – удивившись, осторожно ответила, присаживаясь на свое место. – А что не так?

– Если ты говоришь, что все в порядке, то ничего. Напомни, какие на сегодня вопросы.

Я открыла планшет, пролистывая расписание.

– В двенадцать совещание с рекламщиками и брендистами. В час – к вам записалась писательница Аидова по вопросу сотрудничества с нашим издательством. Копии ее произведений у вас на почте. В два ― типография. На этом все.

Отхлебнув кофе, посмотрела на мужчину, мысленно вздыхая. Блин, ну почему он такой недоступный? А так хотелось откинуть планшет в сторону, и как роковой красотке: одним движением распустить волосы, разметав их по плечам, резко подняться, одновременно расстегивая пуговички на блузке, а лучше ее разорвать на груди, усесться к нему на колени, посмеиваясь от вытянутого изумленного мужского лица с шалыми от шока глазами, а затем…

Деликатный кашель отвлек меня от крамольных фантазий. Хлопнув ресницами, рассеянно посмотрела на прищуренного Кира.

– Ада Дмитриевна, – почему-то хрипло позвал меня он. – О чем ты таком думала, что точно не услышала, что я тебе говорю?

Вот блин! Я перехожу все границы. Нет, точно надо с этим что-то делать! Но что?

Смутившись, выпрямилась, пробормотав:

– Простите, Кирилл Александрович, что вы говорили?

Генеральный усмехнулся, отчего я нервно поерзала.

– Я говорил, что в типографию я хочу взять тебя с собой.

– Да? Хорошо, как скажете. До этого времени я свободна?

* * *

Божнев

Так, все! Мое терпение лопнуло. Хватит!

Две недели на притирку закончились прямо сейчас.

Я без нее больше не хочу.

Задумчиво-оценивающе покосился на коврик у дивана, мысленно усмехаясь. Или кто-то сегодня пойдет со мной на ужин добровольно, или я за себя не отвечаю. А ковер мне в помощь.

* * *

Ада

– Почти, – кивнул он и взъерошил пятерней волосы, становясь еще более милым и каким-то по-родному домашним, вынуждая меня умилительно улыбнуться. Но улыбка тут же исчезла, когда мужчина странно, как-то хищно-оценивающе, покосился на небольшой коврик у дивана, а затем и вовсе поднялся и под моим недоуменным взглядом прошествовал к двери, закрывая ее на ключ.