Она увидела. Узнала всё обо мне.
Хрипя от облегчения, что на самом деле не сварился заживо, я наблюдал, что и без того бледная вождица вдруг стала белая, как накрахмаленная простыня. Что, не каждый день в твой муравейник заглядывает сам прецептор, а, дрянь⁈
Тут Матка с круглыми от страха глазами вдруг вскочила с трона, вскинула дрожащую руку в моём направлении:
— Убейте его! Скорее!
У меня частенько такое бывает — когда что-то на полном серьёзе угрожает моей жизни, то время начинает течь медленнее. А, казалось бы, что может быть опаснее, чем окружающие меня звери? Одна только Матка, зверица шестой ступени, чего стоит.
Но на самом деле я даже подумать об этом не успел. Если заранее внушить себе, что ситуация безвыходна, то какой вообще тогда смысл сопротивляться⁈ В той же ситуации, в какой оказался я, самый лучший выход был такой — «делай, что должно, и будь что будет».
Ирма ещё оборачивалась, положив руку на рукоять меча, висящего на поясе. А я каким-то шестым чувством уже чую, что Мураш, стоящий за моей спиной, направляет своё копьё мне между лопаток, чтобы проткнуть. И если у Смотрящей в глазах хотя бы возник блеск сомнений — мол, зачем этот приказ⁈ — то сотник принялся выполнять его без раздумий.
Доля секунды на то, чтобы извернуться и пустить копьё вдоль спины… а в моём распоряжении только ловкость первушника. Удар у сотника мощный, и я буквально всем своим нутром чувствую, как где-то в параллельной вселенной прошибает насквозь другого Марка, не успевшего уклониться. И как наконечник выходит из него целиком, а Мураш продолжает вгонять копьё по самую руку, и даже глубже.
В этом мире я успел…
Выворачиваюсь, чувствуя движение наконечника по латкам на спине, как он вспарывает дублёную кожу. Хватаю копьё за древко, встречаюсь глазами со зрачками сотника… Дар Скорпионов волной летит в жилы, кровь буквально вскипает силой, а мышцы ловкостью.
Вырвать копьё у зверя четвёртой ступени? Нет, конечно, это невозможно… Тем более, я даже не ушами, а скорее мозгом уже слышу шелест меча, извлекаемого из ножен Смотрящей. Да и шаги двух стражников, несущихся от трона к нам.
Я никогда такого не делал. «Волна» обычно требует гораздо больше подготовки, да и копьё надо держать наоборот, но у меня только одно мгновение — сижу на корточках, едва успел вывернуться от удара в спину да перехватить рукой древко…
«Унда ин вентус!» — мысленно произношу я заклинание воздушной волны.
Лицо Мураша ещё не успело исказиться яростью, как между нами буквально происходит взрыв. Как в замедленной съёмке, я вижу, что ферритовый нагрудник зверя обрастает кратерами мелких вмятин, будто в него что-то врезалось… Нос Мураша сплющивается, брызгая кровью, по щекам бежит волна, а глаза вспыхивают удивлением… И зверь отлетает от меня, будто им из пушки выстрелили.