И ещё разок… Что-то на соседней улочке вдруг привлекло меня, ударившись в сканер не только силуэтами, но и поколебав его мощными звуками.

Дети… Стоп, опять муравей⁈

Я не смог скрыть удивления, и хорошо, что глазел в пол. А то увидели бы звери мою физиономию…

Вот послышался — уже ушами, а не стихией — топот множества ног. Детские крики… И у нас на пути и вправду, вырулив из-за неказистого кривого домика, на улочку выехал самый настоящий муравей. Животное было около полутора метров длиной, словно невысокий лежащий человек… кхм, зверь… нет, первушник. В общем, его размеров хватало, чтоб на его спине и брюшке, хохоча, катались двое зверят. Лет пяти-шести на вид, и все первой ступени — я не побоялся посмотреть, они в озорном угаре всё равно ничего не почуяли.

Озорные муравьята держались за его усики, насекомому это явно не нравилось, и оно возмутительно стрекотало, щёлкая челюстями. Но ещё около десятка таких же шкодников выскочили из-за угла, упёрлись муравью сзади в брюшко, чуть не перевернув его, пытаясь заставить животное двигаться. Получалось, двое катающихся то и дело взмывали вверх, отчего им было не менее весело, чем тем, кто толкал.

Муравей искренне сопротивлялся, упираясь ногами, дети то и дело падали — то рядом, то под него, то вообще перед ним. Я с замиранием сердца наблюдал, как мощные челюсти, способные вполне откусить ребёнку голову, мелькали рядом с детскими вихрами. И всё же монстр фыркал, стрекотал, щёлкал челюстями, но зверят не трогал.

Так получилось, что вся эта ватага выкатилась на улицу прямо перед нами, и Смотрящая остановилась. Повернулась, переглянувшись с сотником. Увлечённые игрой дети ничего вокруг не замечали, и Ирма, сложив руки на груди, отставила одну ногу и нетерпеливо ей затопала.

У меня волосы зашевелились на голове, так стала сгущаться в воздухе мощь её звериной меры. Даже насекомое вдруг замерло, повернув многоглазую чёрную морду, и испуганно присело. Детишки сразу притихли, вжимаясь в муравьиное тельце — и буквально через мгновение все исчезли. Насекомое рвануло покинуть опасный перекрёсток, и попросту утащило с собой детей, ухватившихся за его ноги. Через пару мгновений снова послышался детский хохот.

— И это я-то строгий? — сотник ухмыльнулся, — Сама-то, сама…

Смотрящая лишь отмахнулась. Мол, ну тебя.

Через десяток шагов домики вдруг стали нависать над улицей,по которой мы шли, а сама тропинка стала всё меньше забирать в гору. Вот жилища Муравьёв уже высились сверху, словно арка, и мы встали перед воротами.

Массивные круглые ворота, из толстых досок, высотой в два звериных роста. Словно мы перед запертой громадной норой, уходящей в толщу холма.