Предмет: шапка пыжиковая.
Свойства предмета
Что делает: держит дверь для своих.
Зарок: не продавать.
Вторая цена: 30 очков.
Именной курс: 80 очков.
Слово в слово как у нашего самовара, и числа те же. Шапка, самовар — а цена одна. Выходит, в Ночной аукцион есть ещё одна дверь, и я с детства ходил мимо неё. Ну Уралмаш! Жаль только, такую дверь оттиском с собой не унесёшь, ведь продать привратника и значит нарушить его зарок.
— Это ваша дверь? — спросил я.
— Моя. — Валентина Петровна с ходу поняла, что я про шапку. — А глаз у тебя цепкий.
— Работа такая, — усмехнулся я. — Продавец недостатки прячет, я ищу. Пять лет в прятки играем.
Валентина Петровна довела нас до «Ремонта обуви» и встала в дверях. За прилавком сидел мужик лет сорока пяти в кожаном фартуке, худой, чернявый, усатый и хмурый, хотя с тремя гвоздиками в зубах особо не поулыбаешься. А у него за спиной, среди чужих ботинок с бирками, стояли на полке высокие мужские хромовые сапоги, начищенные так, что хоть смотрись.
Плашку я читать пока не стал и сперва оценил сапоги сам. Заказной пошив, пятидесятые, по краю подошвы деревянные шпильки вместо гвоздей, так что ржаветь там нечему. Хорошая работа, таким сапогам сносу не будет, и тысячи три за них возьмёшь, если найдёшь ценителя. Прикинув цену в рублях, я прочитал вторую.
Предмет: сапоги хромовые.
Свойства предмета
Что делает: в них никуда не опоздаешь.
Зарок: не бегать в них. Побежишь — станут простыми сапогами.
Вторая цена: 6 очков.
Именной курс: 19 очков.
— Гриша Шарипов. Сапожник, — представил его Денис, а затем меня. — А это Максим.
— За прилавком на Ильича теперь он, — добавила Валентина Петровна. — Там, где Тамара Павловна была.
Гриша выплюнул гвоздики в ладонь и кивнул, уже не сводя с меня глаз.
— На Ильича? — переспросил Гриша.
— Да, — подтвердил я.
Заметив, куда я смотрю, он и сам глянул чуть выше сапог, где горела яркая плашка.
— Из невостребованного. — Гриша мотнул головой в сторону полки. — Восемьдесят шестой год. Водитель с автобусного парка сдавал набойки поменять. Так и не пришёл.
— Опоздал, значит. — Я ещё раз взглянул на плашку.
Гриша даже улыбнулся в усы, и хмурости в нём ненадолго поубавилось.
— Я их мерил. — Гриша оглянулся на сапоги. — Размер мой. Да не мои они, чужое не ношу. Поставил на полку — пусть хозяина ждут.
Денис спросил, как жена, и Гриша помрачнел.
— Зуля в областной, на капельницах. — Гриша отвёл глаза. — Мне к двум туда, потом обратно сюда — весь день бегом.
— Можно глянуть? — спросил я.
Сапоги Гриша снял, но в руки мне не дал, подержал сам, будто взвешивал, и над его рукой повисло «6». Не ему эти сапоги. Он всё бегом, а бегать в них нельзя. Гриша вернул их на полку, и Валентина Петровна позвала нас вниз.