— Ну? — Денис навис над стойкой.
— Головка у меня на часах чужая, — объяснил я. — А «Смена» показывает родную. Денис, она показывает вещь не просто новой. Она показывает, что поменяли. Что было. Что заводской мастер собрал, а потом жизнь переделала.
И тут меня прорвало. Сколько я работаю, столько и гадаю, родной ли клип, родная ли стрелка, какой была отбитая деталь. Лупа, опыт, чутьё, а в конце всё равно пишешь «вероятно». А тут глянул и знаешь.
— Денис, ты понимаешь, что ты привёз? — не удержался я. — С этой «Сменой» я могу забыть слово «вероятно»!
— Я привёз коробку хлама за восемьсот рублей, — проворчал Денис. — А теперь ты скажи, что с ним делать. Я, конечно, понимаю, что чудо. Но мне за «Ларгус» — банку восемьдесят шесть тысяч, второй месяц просрочки, а последние двадцать я за «Паркер» отдал. Мне по утрам звонит робот и говорит «Денис Андреевич» таким голосом, будто уже едет.
— Только не щёлкай, — предупредил я и дал ему подержать.
«22» повисло и над его кулаком. Вещь была его, а руки не те. Денису с неё одно развлечение — по вечерам свой ящик разглядывать, пока не надоест. Зато провести её мог я.
— Продаём, — кивнул я. — Как «Смена» она стоит пятьсот рублей. Там, где я бываю, за старую портновскую ленту сорок тысяч давали, а эта посильнее ленты будет. Двести дадут. Может, больше.
— Кто? — Денис сел на табуретку.
— Покупатели. Там, где я по ночам бываю. — Не хватало только тёмных очков и поднятого воротника.
— В витрине, что ли? — Денис хмыкнул. — Лариса мне по телефону сказала, что ты в витрине сидишь. Я думал, это она тебя манекеном обзывает.
— Попробую провести. Пустят — увидишь, — ответил я. — Только уговор. Сделку веду я, через магазин. Ларисе тридцать тысяч комиссии, ей к концу месяца четыреста отдавать. Тебе сто — при любом раскладе. Остальное мне за работу.
— А если дадут пятьдесят? — уточнил Денис.
— Тогда не продам, — отрезал я. — Дешевле ста тридцати не отдаю.
Сказал и сам себя услышал. Цену назначаю я, и всё, что сверх Денисовой сотни и Ларисиных тридцати, тоже моё. Эксперта с такой выгодой от лота в ГАДе к заключению и близко не подпустили бы. Поэтому сотня Дениса у меня и твёрдая, при любом раскладе.
— Сто, — повторил Денис и покосился на свой ржавый ящик. — Ладно. Пойду руки помою, у меня от Виталикова гаража всё в солидоле.
Он положил «Смену» на стойку и ушёл в подсобку, а когда я взял её, перед глазами повисла строка:
Проба: одно действие, пока «Смена» у тебя в руке.
Про оттиск Денис до сих пор не знал, и знать ему было незачем. Не выпуская «Смену» из левой руки, я взял телефон в правую, открыл камеру и навёл её на «Бирюсу» у двери подсобки, пока за стенкой шумела вода. А вдруг вместе с силой перейдёт и зарок? Большой палец я держал от кнопки на почтительном расстоянии.