— Сто пятьдесят тысяч. — Лариса защёлкала калькулятором. — Двадцать процентов — тридцать тысяч. Мне, за один день и без единой своей копейки. А вам-то какой резон мне тридцать тысяч дарить?
— Недорогая плата за урок, — пожал плечами Гладких. — Урок мне сейчас нужнее, чем «Ладье» эти четыре вещи.
Тридцать тысяч Ларисе заплатит покупатель, а очки за четыре вещи «Ладьи» лягут в строку нашего Дома. Но в гонке за Молоток это дёшево, если к ночи тридцатого, когда решится, чей он, «Ладья» будет знать мой способ. Гладких всё это посчитал ещё до того, как вошёл в дверь.
— Цену в квитанции окончательно принимает магазин, Станислав Игоревич, — напомнил я. — Можем и не принять.
— Можете, — согласился Гладких.
Дешевле записанного магазин по закону комиссии продавать не вправе, и Лариса ничем не рискует. Рискую я — днём и провалом на глазах у «Ладьи». Зато в книжке у меня есть и риелторы, и банкетный зал, и прокат, а им три из этих вещей в деле стоят дороже рынка, и заплатить они смогут сегодня же. Те ли это люди, я увижу по числу над рукой, только не при нём. Зеркальцу человека у меня пока нет, а искать надо такого, у кого найдутся двадцать четыре тысячи. И за всё вместе по Именному курсу — триста пятьдесят очков! Гладких сам привёз их в наш магазин, остаётся найти вещам своих людей. Покупателей он увидит, а числа над их руками — нет. Я бы за право посидеть у кассы столько не отдал, а он, похоже, готов. Раз так, условие ставлю я.
— Продаю, — решил я. — С одним условием. Впишу его сюда своей рукой.
Я достал свою шариковую и, проговаривая вслух, вывел под перечнем вещей:
— «Сдатчик видит продажи: кому и за сколько — у кассы. Магазин не раскрывает, как подбирает и проверяет покупателей, и не даёт их контактов».
— Без продаж мне смотреть не на что. — Гладких наконец вынул руку из кармана, но только затем, чтобы достать свою ручку. — Принимаю.
В графу оценки я вписал те же четыре цены и, как всегда, провёл под последней черту до края листа. Шариковая смолчала, под чертой не проступило ни строки. Всё, чего Гладких хотел от сделки, было сказано вслух и стояло в самой квитанции, в моём условии.
Гладких расписался за сдатчика. Лариса придвинула квитанцию к себе, прочла моё условие и постучала карандашом по слову «контактов».
— Кому — увидите, — отрезала Лариса. — Это пожалуйста. Больше у меня тут смотреть не на что.
Она расписалась за магазин, достала из-под прилавка свою тетрадку и открыла её на странице, где у неё было выведено «Мимо графьёв».
— А ты, Беляев, слушай. — Лариса приписала внизу страницы строчку. — Что выручишь сверх ихней цены, с того половина магазину. Так вот, моя половина — твоя.