— Изоляцию под винт зажал, дед. — Докладывал Денис почему-то углу сеней. — Уже переделал.
Хозяин взял с подоконника маркер, перечеркнул на коробке у двери «НА СВАЛКУ» и вывел сверху «ДОЧКЕ».
— Тут, может, ещё чего батиного лежит, что умнее электрика, — рассудил он. — Пускай дочка разбирает.
— Пять тыщ она мне уже отбила, — буркнул Денис, закрывая щиток. — С такой клеммой меня бы сюда через месяц вызвали, и уже не за деньги.
У калитки Денис меня догнал.
— Ларисе передай, выезды на этой неделе только с утра, — попросил он. — Меня до конца двадцатого из подвала Дома быта выселяют, мастерскую вывозить, один станок чего стоит.
— Передам. — Двадцатое и у меня из головы не шло, только станок тут был ни при чём. В том же здании стоит шапка Гороховой, вторая дверь нашего Дома на Аукцион, и что с ней станет под замком, узнать надо до выселения, а не после.
* * *
К полудню я доехал автобусом до города, пересел на тридцатку и сошёл у «Библиотеки» с малахитом в сумке. И ещё с крыльца увидел сквозь стену комиссионки четыре яркие плашки. Утром, когда я сдавал смену, их там не было. Кто ж это нам за полдня столько добра натаскал?
Я вошёл, когда Кирилл Лаврентьев, в верблюжьем пальто и с белой ладьёй на лацкане, опускал на пол последнюю коробку. Радиолу «Ригонда», тёмно-лаковую, на тонких ножках, уже выставили посреди магазина, как у себя дома, а рядом — пишущую машинку в футляре, лыжи в чехле и плоскую коробку вроде конфетной. Станислав Игоревич Гладких в сером пальто нараспашку стоял у прилавка, сунув руки в карманы, и вещей не касался.
Лариса держала на ладони калькулятор. Перед ней лежала наша квитанция, уже заполненная чужим ровным почерком, и остывал чай в кружке с отбитой ручкой.
— Явился. — Лариса даже калькулятор не опустила. — А у меня «Ладья» в сдатчики записалась. Купить магазин у них не вышло, так они мне его теперь товаром заваливают. Чего-то я в этой жизни не понимаю, Беляев.
— Здравствуй, Максим. — Гладких кивнул на квитанцию. — Вещи на один день. Всё, что мог, я заполнил сам, графу оценки оставил магазину.
Сдатчик — ООО «Ладья». Радиола «Ригонда» — девяносто тысяч рублей, машинка «Любава» — двадцать четыре тысячи, лыжи «Карелия» — двенадцать тысяч, зеркальце — двадцать четыре тысячи. Срок — до закрытия магазина сегодня, непроданное возвращается сдатчику по акту. Графа «Оценка магазина» пустая. На глаз, если всё целое, коллекционеры за такую радиолу дают тысяч сорок пять, за машинку двенадцать, за лыжи шесть, за зеркальце двенадцать. Гладких просил вдвое против рынка, копейка в копейку.