— С тобой совсем иной расклад выйдет, — вдохновенно прогнозировал он. — Мы теперь всех порвем! И Москву, и Новосибирск, и Киев — всех! Идем со мной. Сейчас зарегистрируемся и сразу пойдем рвать.

— Прямо-таки рвать? — усомнился Олег.

— Именно что рвать. И не просто так, а в клочья! Ишь, какие! Вздумали заявлять, что Питер — отстой. Ничего, сейчас мы им покажем!

И щуплый препод погрозил невидимым «им» сухоньким кулачком.

Регистрация много времени не заняла. Симпатичная молодая женщина оперативно заполнила на компьютере графы анкеты, распечатала бейдж и вложила его в пластиковый кармашек с лямкой — вешать на шею. Быстренько собрала в фирменный пакет презентационный набор: ручку, тетрадку, календарик и прочую чепуху. Учитель потащил было Олега рвать москвичей, но еще пара вопросов оставались не решенными.

— Извините, мне бы ещё уточнить насчет проживания и питания.

— Проживание вместе с делегацией гимназии. А питание — по талонам. Сейчас дам, хорошо, что напомнил.

Женщина вынула из отдельной папки лист с талонами в столовку, отрезала один и протянула остальные Олегу.

— Завтрак сегодня уже был, — пояснила она. — Это — на все остальные дни.

— Спасибо, — улыбнулся Песцов и пошел, наконец, за учителем, который уже извелся в ожидании великого всеобщего порыва.

Как выяснилось, первый тур уже начался. И все участники почти что час, как получили задания. Учитель с кем-то переговорил, и Олега впустили в класс. Посадили за парту, выдали пачку бумаг и оставили в покое.

В аудитории было десятка три олимпийцев. И все сосредоточенно писали, считали, морщили лбы — в общем, активно соревновались. Песцов глянул на свои задачи. Не сказать, что совсем уж пустяк, но и особой сложности не предвиделось. Решение было очевидным, но громоздким и многоступенчатым. Главное — не ошибиться с математикой. И он принялся за дело.

Закончив писать, Олег сфотографировал телефоном каждый лист и отдал результаты комиссии.

— Скажите, молодой человек, — обратился к нему пожилой препод профессорского вида: такой седенький, старомодный, с круглыми очками и бородкой клинышком, — зачем вы отсняли свою работу? Неужели вы думаете, что здесь могут сфальсифицировать результаты?

— Считайте, что это простая предосторожность. Инстинкт, если хотите. Не знаю, как у вас, а вот в иных местах лишь этот инстинкт спасал меня от печальной участи.

— М-да, — протянул профессор. — Смею надеяться, нынче ваш инстинкт вам не понадобится.

— Как и я. Но в этом прекрасном мире возможно всё, если есть к тому соответствующие условия.

— Да вы поэт, юноша! — усмехнулся профессор. — Ваши слова звучат логично, но я предпочел бы, чтобы вы ошиблись. Что ж, идите. За проверкой вашей работы я прослежу лично.