— Вообще-то, не очень, — поморщилась девушка. — Но ждать для меня ещё хуже.

— Тогда вот, надень, — Олег снял с руки один из перстней и передал ей. — Накопитель. Как я понимаю, эта тумбочка будет тянуть из каждого объем маны, примерно соответствующий ядру десятого ранга. А то, чего не хватит, потянет из этого перстня. В идеале бы приложить камень к коже у солнечного сплетения, но и так можно, только больней. Можешь попробовать как почувствуешь отток маны из резерва, сразу подкачивать из накопителя.

Песцов первым приложил родовой перстень к артефакту. Следом Лебедева. Потом — Щукина, сразу поморщившаяся от ощущения пустого ядра. Наконец, решившаяся Каракалова. Она осторожно коснулась своим перстнем поверхности тумбы и тут же лицо её исказилось от боли. Рука её рефлекторно попыталась отдёрнуться, но не тут-то было: магические вещи крепко держат своих жертв. К счастью, продолжалось это недолго, не более десяти секунд.

Едва артефакт получил требуемое количество маны, как замигал разноцветными вспышками и, спустя немного времени, засветился ровным зеленым светом. Начальник центрального отделения ИМА на секунду погрузил лист с договором в поднявшийся над тумбой столб зеленого света, а когда вынул, ниже родовых печатей появился чёткий оттиск двуглавого льва.

У Георгия Максимовича дернулся глаз. По служебной обязанности, он знал о существовании родовой магии, но до сих пор она воспринималась на уровне детских сказок. Теперь же, когда он увидел это вживую, ему несколько поплохело, ибо переворачивало в его жизни если не всё, то многое.

— Позвольте остальные экземпляры договора, — попросил начальник.

И едва на последнем листе отпечатался двуглавый имперский лев, как зеленое свечение погасло и всех отпустило.

— Ну вот и все, — с облегчением проговорил начальник. — Теперь осталось зарегистрировать утвержденный договор в нашей базе и можете быть свободны. С этим справится и госпожа старший клерк.

Госпожа старший клерк всё это время простояла в коридоре у открытой двери, наблюдая нечто невообразимое прежде. Картина мира необратимо рушилась. Предки, древние артефакты, кланы — всё то, что существовало на уровне страшных историй, рассказываемых после отбоя в детском лагере, внезапно оказалось правдой. И четыре сопляка, вернее, один сопляк и три соплячки, оказались в центре всего этого. Это было… обидно было! И старшему клерку до смерти захотелось не прикоснуться к этим чудесам, наблюдая издали, а буквально окунуться в них с головой.

Слова начальника выдернули её из некоего подобия транса: