— Одно слово жандарм, сыскная душонка! — фыркнул Рафи, поминая отца Елизаветы, главу Отдельного корпуса жандармов. — Ни черта не разобрался, а уже наплел с три короба… Теперь, наверное, еще и драку с Воротынским сюда приплетет. Скажет, что я бедного мальчика обидел, как простолюдин, кулаками дрался. А нормально, что в этом бедном мальчике почти центнер веса, он маг и по жизни подонок?

Естественно, вопрос оказался риторическим и бесследно «развеялся» в воздухе, так после себя ничего и не оставив.

— Ничего, все обязательно вернется на свои места…Вот маленько разгребу, и тогда…

Но что «тогда», договорить Рафи уже не успел. Поток гимназистов, в разы уплотнившийся в коридоре, его буквально «вбросил» на кого-то — мягкого, теплого и пахнущего удивительно сладко и волнующе.

— Ты⁈ — когда Рафи оторвался от стены, куда его толкнули, то наткнулся на удивленный девичий взгляд. — А ну сле…

— Хм… Извините, баронесса, — парень развел руками. Мол, не виноват он. Не специально прижался к ней, само так вышло.

Прямо перед ним спиной к стене стояла Агнешка Кшештинская — та самая блондинка с кукольным личиком, что «липла» сначала к великому князю Сабурову, а потом к его дружку — графу Евгению Воротынскому.

— Преследуешь? — ее глаза сузились, а голос приобрел острою перчинку. Белокурая головка склонилась к плечу, смотрела исподлобья, словно прицеливалась. — Лешеньку Сабурова убрал, а теперь и Женечку на больничную койку отправил. Ему теперь целители месяц челюсть по косточкам собирать будут. Запал что ли?

И каким-то неуловимым, почти кошачьим, движением она приняла позу, выгодно подчеркивающую изящную фигуру. Просто удивительная, едва ли не магическая, способность. Казалось бы ничего особого не сделал, но эффект просто разительный. Чуть изогнулась, коснулась светлой пряди на челке, стрельнула глазами, и все, пиши пропало.

— Точно запал, — усмехнулась девушка, сделав шаг вперед. Грудь с торчавшими сосками, натянувшими ткань белоснежной блузки, едва не уткнулась в него. Такими и проткнуть можно. — Нравлюсь, да?

Ошеломленный таким поворотом, Рафи кивнул. Почему не нравится, нравится. Агнешка умела произвести впечатление, и, естественно, этим пользовалась.

— А ты, Мирский, тоже неплох. Сабуров — великий князь, а о тебя зубы обломал. Воротынского, вообще, одной левой в нокаут отправил. А оба они ведь не самые слабые маги. Ты хорош, — она вдруг притянула его к себе и вцепилась в его губы поцелуем. — И целуешься хорошо. Я это запомню, Мирский.

Резко оторвалась от него и, издевательски захохотав, пошла по коридору. Цок-цок, цок-цок, застучали ее каблучки по мрамору пола. В такт шагам соблазнительно перекатывались упругие ягодицы, туго обтянутые тканью форменной юбки. Попробуй тут отведи взгляд.