— Думаю, к концу дня или может ранним утром завтра можно будет объявить о трагической кончине императора, скажем от шальной пули, — продолжал Сабуров. — Как и требуют законы и обычаи, по всей империи объявим траур, накажем виновных, и…

Князь сделал длинную паузу, явно готовясь выдать что-то особенное.

— И объявим о коронации нового императора — Михаила.

Сабуров сделал глубокий поклон, чем заслужил от пока еще великого князя еще один благосклонный кивок.

— Хорошо, князь, — у будущего императора оказался неприятный скрипучий голос. — А что мы будем делать с его семьей? Ты же понимаешь, что она никогда не смириться.

Он явно намекал на супругу своего брата, которая обладал очень своенравным характером и слыла довольно жесткой для своего положения. Злые языки даже поговаривали, что императором более приличествовало быть ей, а не ее супругу.

— Согласен, экселенц, она не смирится, — согласился Сабуров. — Даже, если мы приставим к горлу ее детей нож, она не станет заодно с нами. Значит, траурные мероприятия придется продлить и расширить.

Последняя фраза прозвучала особенно многозначительно, угрожающе.

— Хорошо сказано, князь. Продлить и расширить, — великий князь еще раз повторил слова своего сторонника. Видно было, что они ему очень понравились. — Продлить и расширить. Мы так и сделаем. Поверь мне, для похорон своего брата и его семья я никаких денег не пожалею. Всю столицу окрасив в красные и черные цвета, цвета траура и скорби. Объявим амнистию по тюрьмам и каторгам, чтобы каждая собака в империи знала про мою скорбь. Очень хорошо, князь, очень хорошо.

Он снова взялся за бокал. Разыгравшееся воображение требовало еще топлива.

— Экселенц, я принес то, что вы просили, — Сабуров вдруг протянул будущему императору какой-то крупный сверток. — Правда, пришлось разобраться с хранителем. Эта развалина посмел кричать про какие-то традиции.

Со свертка сдернул покрывало, открывая вид на главный атрибут императорской власти — Императорскую корону, удивительное изделие из красного золота и пяти тысяч бриллиантов небесно-голубого цвета, увенчанное громадным изумрудом глубоко зеленого цвета.

— Мне никогда не нравился этот старик, — пробормотал великий князь, не сводя жадного взгляда с короны. — Давно его надо было отправить…

Договорить не успел, резко дернувшись в сторону огромного окна. На улице только что грохнул взрыв, потом еще один. Следом начали раздаваться выстрелы.

— Это еще что такое? — задрожал у него голос. Второй подбородок затрясся от гримас на его лице. Значит, никуда его страх не ушел, а просто спрятался поглубже. — Ты же сказал, что победили? Какого черта на дворцовой что-то взрывается и стреляют? Что это?