Добролюбов не выдержал и отвел взгляд. Правда, тут же вскинул голову. Разозлился на самого себя, что какой-то пацан смог его смутить и почувствовать виноватым. Никогда такого не было и не будет!

— Не советую так со мной шутить, господин Мирский! Напоминаю, вы гимназист Санкт-Петербургской императорской гимназии и имеете важные обязанности в связи с этим. Вы должны иметь отличную успеваемость по всем предметам и, естественно, посещать занятия. Вы же демонстративно нарушаете эти правила! Таким людям не место в нашем заведении! Надеюсь, вы меня понимаете?

Не переставая ухмыляться, Мирский кивнул.

— Тогда жду от вас заявления, господин Мирский, — сухо подытожил Добролюбов. — Если же вы будете упрямиться и своим поведением позорить наше заведение, то мне придется принять меры. Надеюсь, вам не хочется огласки?

Парень подвинул к себе листок бумаги, взял автоматическую ручку. Видя это. Добролюбов с облегчением вздохнул. Наконец-то, он избавится от этой заносы и все вернется на круги своя. Но этим надеждам не суждено было сбыться.

Мирский вдруг резко встал и наклонился над столом, оказавшись в самой близи от директора.

— Не пугай меня, старый хрен, пуганый уже, — с угрозой заговорил парень. — Я тебе сам такую огласку устрою, что завтра уже от стыда пулю себе в лоб пустишь. Думаешь, не смогу?

Добролюбов скрипнул зубами. К сожалению, Мирского он уже успел хорошо узнать. Упертый, наглый, очень хитрый. Точно сделает так, как обещает.

— Но…

Директор напрягся. Ему явно предлагали сделку.

— Скажешь, кто тебе звонил, и сразу же напишу то, что нужно. Ну?

Уже Добролюбов подвинул к себе листок бумаги, на котором дрожащей ручкой вывел одно единственное слово. Мирский быстро глянул на листок и кивнул.

— Отлично.

Оба незадачливых приятеля — Рафаэль и Витян — сидели в темной комнате. Свет в доме Камовой они, по-прежнему, включать не решались, чтобы не смущать соседей.

— Знатно нас обложили, суки, — ухмыльнулся молодой вор, поглаживая рукоять револьвера. Рядом на столе стояли золотистые патроны, от которых исходило еле заметное мерцание. Зачарованные, значит. — Тебя из гимназии турнули… Меня из воров поперли, падлы. Гнали, что я на каторге ссучился. Мол, какой-то верный человек им про это сказал.

Рафи положил на стол еще один револьвер, откинул барабан и начал его набивать патронами.

— Смотрю, Рафа, решился, наконец. Хочешь, разобраться по-свойски с этими суками, да? — Витян ощерился, не выпуская из рук пистолет. — С такими патронами мы всем дырок наделаем. И таких дырок, что ногу просунуть можно будет.