Моё преимущество — внезапность и скорость. Не думаю, что кому-то удавался подобный маневр.

Бух!

Я, со всей дури, впечатываюсь в туловище монстра. Хорошо, что на мне теперь надета броня с усилением и я выдерживаю эту сшибку, без опасений, что я переломаю себе все кости.

«Вовремя я обзавелся экзоскелетом! Без него мне — трындец!»

Левой рукой я хватаю тварь за длинную конечность, чтобы лишить его маневра, а правой, с зажатым в ней ножом, наношу ему быстрые удары, надеясь попасть в перепонку.

Бух!

Бух!

Бух!

Раздаётся чавкающий звук, будто я втыкаю лезвие в кусок мяса.

«Попал!» — ликую я.

Я веду нож с оттягом, по диагонали и, по сопротивлению понимаю, что я разрезал твари эту долбанную мембрану!

Продолжаю кромсать плоть с бешеной скоростью и, с каким-то лютым остервенением.

В ходе стычки у меня слетает с глаз повязка и я вижу, что существо хлопает своими лепестками прямо у меня перед лицом, а перепонка изрезана в клочья, как парусина, а вот за ней… прямо в башке этого монстра, чернеет, что-то очень похожее на воронку, — типа такой глотки, чья внутренняя поверхность устлана тонким слоем плоти, вибрирующим, как поверхность воды.

И оттуда раздаётся клокотание.

«Эх, засунуть бы туда гранату! — думаю я. — Чтобы разнести эту чертову башку на тысячу частей! Эх! Мечты — мечты».

Я думаю и действую одновременно, режу и полосую харю этой твари, превращая ее в месиво.

Во все стороны летят капли черной крови. Интересно, это существо чувствует боль, или ему просто пофиг?

Бух!

Я получаю удар клешней прямо в грудь.

Удар короткий, но такой мощный, как выстрел из пушки.

Его принимает на себя броня и поглощает большую его часть, рассеивая по всему телу, амортизируя, но и то, что до меня дошло, достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

«Если я его отпущу, то он пустит в дело вторую лапу, — думаю я, — а если он смог нанести такой удар этим недоразумением, вместо конечности, то, представляю, что со мной будет, если я подставлюсь под эту колотушку!».

Тварь не собирается сдаваться.

Она пытается меня отбросить, а я пытаюсь её убить. Для этого все средства хороши, и я решаюсь.

Перехватываю нож так, чтобы он удобнее сидел в руке, и наношу прямой удар острием в глотку твари, стараясь засунуть его поглубже, чтобы нанести ей непоправимый ущерб.

Бух!

Лезвие входит в плоть. Упирается там, во что-то твердое, и едва там не застревает.

Я, с трудом, вытаскиваю нож, как тварь вздрагивает и отбрасывает меня в сторону, провернув, какой-то непонятный финт, словно на меня воздействовала невидимая сила.

Я падаю в грязь. Скольжу по ней на спине и едва успеваю увернуться от правой лапы твари, которая падает на меня сверху, как бревно.