— Насколько это безопасно? — не сдаюсь я, стараясь выудить из Профессора максимум информации.

— Абсолютно! — быстро отвечает он, и эта поспешность меня настораживает. — Всё же происходит виртуально, отсюда и вирал. Вы остаётесь сами собой, пациент тоже никуда не уходит. После пробуждения, вы даже не будете помнить, что там происходило, также, как и объект, к которому вы были подключены. Связь размыкается и происходит отключение.

Я задумываюсь. Мысль так вертится у меня в голове.

— А может случится так, — я тщательно подбираю слова, — что сознание пациента переместится в моё?

— Исключено, — также быстро отвечает Профессор, — я не хочу вас грузить терминами, но ваше сознание, представьте, что это — поток, который направлен в одну сторону, как течение у реки. Его нельзя обратить вспять. Машина переноса не позволит это сделать. Она так устроена, тем более, что ныряете вы, а не объект.

— В этом гробу, — я скашиваю глаза в стороны вертикального контейнера, — там что, находится тело? Труп человека?

Старик кривится, будто я при нём выругался трёхэтажным матом и говорит мне:

— Зачем труп? Да и какой от него толк? Мозг же будет мёртв! Там находится живой человек, только введённый в состояние гибернации.

— Спит, как суслик или медведь зимой, что ли? — быстро говорю я, чтобы Профессор не подумал, что я неуч.

— Почти так и, не так, — видно, что старику нравится всё разжёвывать, — мы ввели пациента в состояние, при котором у него замедлились все процессы жизнедеятельности, как при сверхглубоком сне. Это — близко к состоянию анабиоза, при одновременном критическом понижении температуры тела. Можно сказать, мы балансируем на грани жизни и смерти и поддерживаем у испытуемого это состояние с помощью приборов контроля жизнедеятельности и помпы. Она перекачивает особую жидкость, которая заменяет ему кровь, иначе она бы уже давно замёрзла.

«Если Профессора не остановить, — думаю я, — то он будет читать мне лекции до утра. Надо вернуть его в деловое русло разговора».

— И, — говорю я, — кто же это смельчак? Ему тоже заплатили?

— Доброволец, — не моргнув глазом отвечает старик, — человек сам вызвался стать объектом исследования, а его мозг, в некотором смысле уникальный. За всю свою практику я не видел ничего подобного.

— Что именно? — уточняю я.

— Знаете, — Профессор понижает голос практически до шепота, — сознание этого человека создаёт удивительные образы, настолько реалистичные, что кажется, что они абсолютно реальны! Идеальный объект для исследования!

— И ещё, — перед тем, как принять окончательное решение я решаю ещё немного побыть занудой: — вы сказали, что после выхода, я ничего не буду помнить, как и объект. Тогда, я же не врач, не ученый, как вы получите данные? Как тогда происходит лечение? Не лучше перебросить в сознание другого того, кто в этом разбирается, а не человека с улицы?