— Изменяю её конфигурацию, — быстро отвечаю я, — хочу провернуть один фокус.
— Ты, что-то задумал⁈ — голос у девушки дрожит. — Я же тебе говорила, что сфера не примет заёмную энергию!
— А я ей дам свою! — резко отвечаю я. — Не мешай, а то мы попадём не туда, куда я хочу!
— Но…
— Никаких, но! — обрываю я Айю. — Стой рядом! Паук, это тебя тоже касается!
Биомех ко мне быстро подбегает и замирает рядом.
Я не отрываю взгляда от сферы, в мельчайших деталях представив, куда я хочу переместиться, и, в какую точку времени и пространства.
Сначала ничего не происходит. Сфера молчит. Но, через несколько секунд, на её поверхности появляются синие всполохи. Руны и линии на ней приходят в движение.
Машина-времени — этот преобразователь пространства и измерений, отвечает мне, выстраивая новую конфигурацию.
— Смотри! — кричит мне Айя. — Олег, смотри! Сфера перестраивается!
Я не отвлекаюсь на голос девушки. Только пристально смотрю на машину и вижу, как окружности сферы начинают вращаться.
Вращение усиливается. Знаки выстраиваются в новую композицию. Это похоже на сборку головоломки, только ты её держишь в руке, а она сама меняет свою геометрию.
Откатить назад уже ничего нельзя. Маршрут построен.
Я запустил систему, которая не имеет «стоп-крана».
Волнительный момент, но я спокоен, потому, что точно знаю, что должно произойти в конце. В конце всего этого, куда я попал.
От сферы исходит призрачное свечение. Оно усиливается. Проходит сквозь меня. Опутывает меня, Паука и Айю.
Чувствую, как меня обдаёт сильный поток ветра, который, затем, перерастает в вихрь, закрученный по спирали.
Сфера, к этому времени, уже не похожа на сферу. Она похожа на странную геометрическую фигуру — предмет хаоса и мешанину из ломанных поверхностей.
Я не знаю, как точно произойдёт перемещение, но, догадываюсь, что это будет вроде переноса из одной точки в другую, а, перед этим, нас вышвырнет из этого слоя мира в…
— Олег! — я отвлекаюсь на истеричный вопль Айи, и вижу такое, чего я точно не ожидал увидеть…
— Млять! — только и выдавливаю я, видя, как девушка начинает мерцать, словно она — неисправная голограмма.
Айя зависает. В буквальном смысле этого слова, как если бы, кто-то нажал на паузу на пульте, или зажевало плёнку в видеомагнитофоне.
Контуры её тела размываются. Покрываются артефактами в виде вертикальной ряби. Дрожат. Распадаются на тысячи крошечных светящихся точек.
Девушка пытается мне, что‑то сказать, но звук прерывается, дробится на обрывки:
— Олег! Что… происходит?.. Я… не… понима…
Читаю я по губам Айи.
Она протягивает ко мне руку, будто хочет, чтобы я её вытащил из бездны, в которую она проваливается. А в глазах девушки застыл такой нереальный ужас, что я, невольно, верю, что она абсолютно уверена в том, что она сейчас умрёт.