И я рублю клинком! Со скоростью молнии. Наотмашь!

Ширх!

Тварь отвечает на мой удар ударом лапы, но промахивается, тупо мазанув по пространству, где меня уже нет!

Понеслось!

Удар!

Удар!

Поворот!

Я бегу по вращающемуся туннелю, то и дело меняя верх с низом. Запутывая и обманывая тварь, которая тупо за мной не успевает. А ещё она падает, как только туннель её подхватывает и закидывает на потолок, откуда её швыряет вниз.

Удар!

Ещё удар!

Я сокращаю дистанцию. Вишу вниз головой. Врубаюсь костяным лезвием в лапу твари и отрубаю её одним махом.

Но этого — недостаточно!

Она снова соберётся, сколько бы раз я её не разделал. Нужно рассечь нити, связывающие её с незримым кукловодом.

Цифры обратного отсчёта бегут, со скоростью курьерского поезда, и отсчитывают время, которого у меня уже практически нет.

29… 28… 27…

И я иду на крайний шаг. Одна моя часть машет клинком и рубит тварь в капусту, отсекая её конечности, которые тут же прирастают, а другая смотрит в пустоту.

«Ты смотришь, — говорю я сам себе, — но не видишь! Нити должны находиться здесь! Совсем рядом! Кто-то дёргает за ниточки!»

Бах!

Вращающийся туннель от меня удаляется. Вот так! По щелчку пальцев! На раз!

Пространство искажается. Как бы преломляется, как кривое зеркало, и в этом отражении я вижу… Я вижу нити. Тонкие, как паутина. Серебристые. Примерно с десяток. И они уходят в пустоту.

Эти нити дёргаются, колеблются. Сокращаются и удлиняются. Каждая из них привязана к конечности твари, к её башке и к туловищу. Реально, как у марионетки. И её хозяин так ей управляет, как куклой, заставляя меня атаковать.

А время идёт. Ускользает, как падающие вниз песчинки в песочных часах. У меня нет запаса, чтобы отрезать их по одной. Мой единственный шанс — перерубить их с одного удара. И, чтобы это сделать, мне придётся пройти сквозь тварь, которая, наконец-то сообразила, что ей делать, чтобы не летать от пола и до потолка.

Конструкт тупо упёрся задними лапами в стенки. Вращается вместе с туннелем, как в центрифуге и всё пытается достать меня оставшейся лапой. Заграбастать, а потом вонзить своё жало и убить, как я думаю, впрыснув в меня нейротоксин, прежде чем выпить мои внутренности, а затем разорвать на части, как и остальных жертв этого места.

Мы смотрим друг другу в глаза. Туннель кружится, и мы вместе с монстром вращаемся вместе с ним.

Тварь готовится к атаке. До неё метра три.

Она сжимается в пружину для решающего прыжка. Её дрожащее жало точно нацелено мне в голову, а башка конструкта клацает тремя оставшимися жвалами.

Монстр широко разевает пасть, разверзая свою глотку, и…