Но я не спешил. По самодовольному лицу Волха было видно, что Первому не терпится выговориться… Его прямо разрывало от злорадства и хвастовства. По иронии судьбы оказалось, что в этом мире я, Десятый, возможно, единственный, кто сможет понять Первого и оценить его достижения.

— Ну и как тебе бросское тело? — Первый ощерился, подняв руку и вызвав в ней сгусток Тьмы, — Ты когда-нибудь мог предположить, что призыв Тьмы может пробуждать источник магии огня?

При этих словах сгусток Тьмы в его ладони начал искриться и вдруг вспыхнул. Ого, а он зашёл в своих экспериментах чуть дальше, чем я… Вот только жечь одну силу другой не самое умное решение.

От меня не укрылось, что его ладонь покраснела и задымилась. Первый, приняв свою прошлую силу Тёмного Жреца, так и не решил до конца проблему — бросская кровь явно противилась Тьме и буквально пылала в венах Волха.

Ну, предположим, он может обуздать этот огонь и даже куда-то направить. Я тоже так делал, пока не понял, что это тупиковый путь…

Что он будет делать со звериной яростью? Как можно колдовать на горячую голову, когда весь кипишь от гнева⁈ Ведь Завет Ушедших, да и вообще все тёмные трактаты твердили — для тёмной магии нужна холодная голова.

Поэтому Волх, сам того не зная, показал первое же своё слабое место…

Было видно, что Бездна каким-то образом позволила Первому Жрецу сохранить при переходе в этот мир львиную долю своей силы. И мне даже стало интересно, чем же Повелительница Тьмы пожертвовала ради этого?

Законы природы и магии, да и вообще всего мироздания подразумевают, что если ты где-то обретаешь, то где-то и теряешь. Получается, Бездна полностью сдала Отцу-Небу мой родной мир, из которого тот меня вырвал? Ведь Первый — сильнейший Тёмный Жрец. Именно он был остриём сил зла в моём прошлом мире, и они как раз праздновали там победу…

Тёмный Жрец — это не просто сильный маг. Его могущество измеряется мощью атакующих и защитных заклинаний, наложенных на его войска, на замки и крепости. Мощью всех чар, мощью прошлых и будущих созданий.

Сила Тёмного Жреца — это как богатство купца. Оно ведь не только в золоте, звенящем в его кошеле. Оно в купленных конях, телегах, лавках, в построенных мастерских, в разведанных торговых путях, в связях с нужными людьми. И на всё это купец ежедневно так же тратит часть того, что зарабатывает, хотя его состояние в какой-то мере и живёт самостоятельно.

Но убери купца — и вся торговая империя, выстроенная им, быстро рухнет. Да, кто-то вспомнит о помощниках, советниках, но они же думают не о процветании всего дела, а только о своей работе.