Десятник наконец опомнился:

— Я не понял! А тебе само его величество, царя Могуту Раздорожского, случаем, не прислать, рожа бросская⁈ — он бахнул кулаком по груди, — Кому сказано, падаль хорлова, брось… эээ… лопату!

Я уже не отвечал ему. Лишь мысленно уговаривал себя не злиться, не выпускать наружу гнев…

Агата, моя Агата! Надо бы снова нам инициацию пройти, мне необходимо расти дальше. Хотя постой-ка? Она магистр, и я уже магистр. Ну да и ладно, удовольствие от совместной инициации это не отменяет.

— Нас здесь с полсотни, и ещё дружина боярина в деревне, — десятник, заложив пальцы за пояс, сплюнул под ноги, — Я требую уважения, бросс!

Я промолчал. Это лишь воин, который делает своё дело — его долг бороться с любой опасностью, угрожающей Камнелому. Он и знать не знает о чародейке холода, приехавшей в Углеяр днём ранее, и которой служит бросс-телохранитель.

Он всего лишь ищет троих убийц, которые нарушили давний договор с Калёным Щитом. Поэтому я всё же решил, что и вправду стоит проявить уважение.

— Это чего⁈ — вдруг изумился десятник, когда Губитель исчез из его руки.

— Ну ты же не думал, что он у тебя будет вечно, — усмехнулся я, — А теперь слушай сюда, если хочешь, чтобы твои люди остались живы…

И, почувствовав вдохновение, рассказал ему как есть. Что следующей ночью на Камнелом готовится нападение.

Что Лучевия вот-вот может объявить войну, и что на юге в предгорьях неподалёку стоит целая армия, которую я пока остановил, завалив дороги.

Что та часть дружины, которая ушла с советником Германом по просьбе лучевийского посла, уже может быть мертва.

И что у броссов в горах тоже всё неспокойно, и оттуда тоже можно ждать нападения.

— И добавлю ещё одно, десятник, — закончил я рассказ, — Если среди твоих воинов есть люди боярина Игоря Рудничного, то опасайся их. Они предатели.

Дружинники зароптали, переглядываясь.

— Да как ты смеешь⁈ — десятник чуть не задохнулся.

— Я же не сказал тебе их хватать, — я пожал плечами, — Но головой сам думай. Если тебе суждено получить удар в спину, то я тебе открыл, откуда он может прилететь.

Покрасневший десятник тут же обернулся, глянув куда-то за ворота — там как раз послышался вскрик. Люди боярина Рудничного продолжали работу по зачистке деревни.

— Да, они зачищают следы, — устало облокотившись на лопату, продолжил я.

— Это серьёзное обвинение, бросс, — сказал один из воинов.

Дестник топнул ногой:

— Так, бросс, моё терпение на исходе…

Он снял с лошади моток верёвки и шагнул ко мне. Но так и не дошёл, остановившись в нерешительности… Хоть я и не смотрел на него, потому что был занят своим делом.