— Это лопата, — проворчал я, втыкая уже покорёженный инструмент между застрявших камней.

Это уже шестое разведанное место, и я никак не мог найти свою телегу… Да ну сожри меня Бездна, она здесь должна была быть! Куда могла запропаститься⁈

— Лучники! — десятник поднял руку, готовясь отдать приказ на стрельбу.

— Десятник, — я вздохнул, отвлёкшись от занимательной копки, — Эти воины будут потом свидетелями, что ты мог спасти своих людей.

Десятник, поднявший руку, замер. С недоверием глянул на лопату в моих руках, потом осмотрел двор.

— О чём ты, бросское отродье?

— О том, что я тебя и твоих людей не трогаю. Пока не трогаю… Но клянусь твоими переломанными ногами, если вы сделаете ошибку, я никого жалеть не буду.

С этими словами я материализовал в руках Губитель. Воины вздрогнули и напряглись, но я спокойно перевернул его рукоятью вперёд и протянул десятнику. Тот, прищурившись, подошёл сам, явно не желая терять авторитет, и с опаской взял топор.

Потом так и стоял, рассматривая его и пытаясь понять, что он только что видел. Десятник явно был воином бывалым, должность получил не просто так, и поэтому что-то да понял.

Как и я прекрасно увидел, что этот вояка не предатель и верно служит кнезу, причём не за деньги, а по чести.

Задумавшись, десятник всё же бросил лучникам «отбой!» и опустил руку.

— Этой ночью несколько броссов убили охрану на северных воротах. Убили и прошли в эту сторону, их видели стражники со стены. Одного стражника они тоже, кстати, убили, метнув копьё.

Я махнул головой назад.

— Трое их было. Тела двоих из тех броссов найдёшь там, десятник.

Тот махнул рукой, отсылая несколько воинов. Потом спросил, показывая на меня моим же топором:

— А ты, стало быть, третий?

— А я, стало быть, говорить буду только с твоим кнезом, — ответил я и в этот момент бедная лопата с громким треском переломилась.

Несколько воинов вздрогнули, чуть отпрянув, а один из лучников всё же, не выдержав, спустил стрелу.

А потом все смотрели, как она пеплом осыпалась мне на плечо, сгорев в огненной пелене, окружившей меня. К счастью, напряжённый момент выдержали все, и больше никто не сорвался.

Мне даже не нужен был белый камень в Губителе, чтобы предсказать, что сейчас могло произойти.

Больше всего я боялся своего собственного гнева… Встреча с сородичами, которые предали и убивают в Бросских Горах свой собственный народ, пробудила в недрах моей души такую злость, что если она сейчас вырвется, то загнать её обратно мало кто сможет.

Если только Агата… Вздохнув и почувствовав неожиданное облегчение, я склонился, взял новую лопату и стал ковырять злосчастный валун. Где. Моя. Телега⁈