Но любой пеший поход в опасных местах требовал, чтобы у группы были глаза во все стороны, и поэтому я шёл позади. Цербер мелькал на поросших елями склонах то справа, то слева, и внимательно следил за обстановкой.

Поэтому я знал, что по горам сверху тоже шло несколько броссов, которые явно сопровождали Инггора. Причём Кутень от них не скрывался, но и нападать не стал — лишь пропадал иногда из виду, да появлялся, всем своим видом показывая, что зла не желает.

Виол, который шёл сразу следом за Рогнедой и не сводил жадных глаз с её пятой точки, тихонько напевал весёлые песенки и частушки, порой даже опасные, да ещё и подмигивал бросске, едва та обернётся. Выглядел бард легкомысленным, явно опять потерял голову из-за перевозбуждения, но я знал, что сейчас он наверняка тоже прослушивает округу на много миль вокруг.

— Как спросили меня люди, а бывал ли я в горах? — весело напевал Виол, тихонько касаясь струн, — Путь туда, сказал я, труден, лютый холод, просто страх. Там ущелья сердце кружат, там вершины все в снегах! Но-о-о-о… — он затянул вдруг, — … горячи у девок груди, там горянки просто… ах!

Рогнеда, тут же обернувшись, схватилась за кистень, намотанный на пояс, а Виол застыл с открытым ртом, с нависшими над струнами пальцами, и Креона воткнулась в него. Заворчал остановившийся Бам-бам, и я тоже встал, глядя на его огромную колючую задницу.

Ну вот, затор на узкой тропе… С одной стороны крутой склон, поросший молодыми елями, и прекрасные виды на окружающий нас хребет. С другой стороны вздымался склон горы, вершина которой исчезала за облаками.

Повисла тишина, в которой Рогнеда, стиснув от гнева губы, буравила ненавидящим взглядом Виола. Правда, обернувшийся старый Инггор улыбался во все зубы, да и Ульв, тащивший друга, тоже.

С вершины ветер принёс чей-то смех — песню Виола услышали и на верхней тропе.

— Вот чего так давно не хватало нашим горам, — выдал ветеран, — Откуда ты знаешь старые бросские песни, оборотень?

Рогнеда возмущённо повернулась, на её лице проскользнуло удивление, а потом обида. Она-то думала, что за такое оскорбление сейчас все они закатают наглеца в тропу, но теперь ей показалось, что вокруг одни предатели.

— Не переживай, Рогнеда, — осклабился старый воин, — Ты могла и не слышать эту песню, я сам давно её не слышал. Могу тебе сказать только одно — в моей молодости её пели только самым красивым девушкам, чтобы они краснели и становились ещё краше. Эх, где мои годы?

Инггор, усмехнувшись, повернулся и вся наша процессия двинулась дальше. Всё же бард достиг необходимого ему эффекта — до того, как Рогнеда отвернулась, я заметил, что она сильно покраснела. Да и руку теперь держала возле лица, будто всё время поправляя капюшон.