Моя спина моментально напрягается.

— Что?

— Он предлагает мне выкупить пятьдесят процентов своих активов.

— Марк ничего не говорил об этом.

— Даже так, — задумчиво качает головой Глеб. — Значит, теперь будете в курсе.

— Но зачем он так поступает?

— А разве непонятно? — он вскидывает брови таким же привычным жестом, как это обычно делает Марк. — Ради вас с сыном. Он не справляется со своими обязанностями полноценно, так как находится здесь, рядом с вами. И потому решил вернуть мне бразды правления.

— Вернуть?

— Марк управляет компанией последние шесть лет. До этого во главе стоял я. Это общедоступная информация.

Я лишь кривлю губы в слабой полуулыбке.

— Я не интересовалась подобными вещами.

— Полагаю, вам вряд ли известна причина нашего разлада?

— Вы правильно полагаете.

— Тогда я расскажу, — снисходительно произносит Глеб, не отставая от меня ни на шаг. — Дело в том, что когда мы с Марком только начинали общее дело, учредителей было четверо. Я, Марк и двое наших хороших приятелей. Один из них имел наработанную клиентскую базу с фирмы, которая прогорела после заката лихих девяностых. С того и начали. Я встал во главе компании, Марк и приятели разделили остальные обязанности между собой. Несколько первых лет всё шло хорошо, мы потихоньку росли и развивались, а когда наша фирма начала набирать достойные обороты, всё стало не так радужно. Несколько партнёров практически одновременно расторгли с нами крупные контракты из-за срыва поставок продукции. Это произошло из-за того, что склады, которые должны были быть забиты под завязку, в действительности оказались пустыми. За закупку продукции отвечал Марк, за сбыт — другой человек. Чтобы вам было понятнее, в таких случаях работает две основные схемы отмывания денег. Либо липовая закупка, либо продажа товара по левым каналам. Крайним остался Марк. У него отсутствовали все подтверждающие закупку документы. Плюс против него свидетельствовали записи с видеокамер, на которых было видно, что на склад прибыла только одна фура, вместо пяти. Товар выложили с края от входа стеной, создавая иллюзию полной выгрузки. По тем временам для нас это был колоссальный ущерб. Брат заверял меня, что его подставили, обещал разобраться, но я, поддавшись влиянию остальных учредителей, не поверил. Я думал, что брат оступился. Словил волну лёгких денег и теперь мог оказаться за решёткой. Чтобы замять дело, я вынудил Марка переписать свои активы на наших партнеров, и разойтись мирно. Брат был раздавлен моим недоверием. Он сделал, как я просил, и все потихоньку успокоились. Спустя год вылезли из долгов, а ещё через полгода моих партнёров повязали с поличным, на очередной краже. Как оказалось, Марк не оставил это дело. Он провёл расследование, вычислил каналы, по которым сбывалась наша продукция, и буквально предотвратил крупную махинацию, за которую сесть уже мог я. Он вернул себе все, причём с излишком — активы партнеров и свои собственные, а потом единолично сдвинул меня с поста генерального. Ведь у него стало семьдесят пять процентов против моих двадцати пяти. Я тогда даже пикнуть не успел, да и не хотелось. Понял, что крупно облажался, отвернувшись от брата, когда он сильно во мне нуждался. С тех пор мы не общаемся. Я заведую несколькими точками розничных магазинов, и получаю доход со своих активов. Марк в розницу не лезет, для него это мелочь. Можно сказать, мы так негласно разделили бизнес. Он вывел нашу компанию на такой оборот, что даже я, имея всего двадцать пять процентов активов, получаю гораздо больше, чем в самые лучшие времена моего руководства. Можете представить себе, Адель, моё удивление, когда брат связался со мной и предложил выкупить у него пятьдесят процентов активов и вернуться на пост генерального?