Её собеседница тоже зашептала:

– Случилось что?

– Нельзя мне говорить… – ещё тише сказала тётя Люда.

– Скажи только мне. Я могила! – поклялась Мария Антонна.

И я сдержался, чтобы не хмыкнуть. Можно было уже недослушивать: завтра узнает весь двор!

– Я сидела в зале, смотрела телевизор, – рассказала тётя Люда. – Слышу: на кухне шум, звон и не пойми что. Думала: что он там, с ума сошёл? Пошла посмотреть, а Федя лежит на полу.

– И что? – спросила главная сплетница.

– Без глаз и без языка лежит! – ответила тётя Люда.

Их голоса загремели на весь подъезд:

– Иди ты! Правда, что ли?!

– Я чуть дар речи не потеряла! Кто его так – не знаю!

У меня похолодели пальцы, когда я это услышал. Такой поворот тянул на остросюжетный детектив.

В голове пронеслись картинки, как телерепортаж: женщина в комнате перед телевизором. Шум на кухне – звук падающего тела. Она идёт смотреть, а там её муж лежит лицом к потолку. Рот открыт, глаза открыты, а в них пустота.

Такие истории и в журналах не печатали!

Скоро мне стало казаться, что дело не в людях, а в самом доме. Обстановка стала напряжённая и таинственная. Будто это не многоквартирник, а старый особняк с привидениями.

Как-то раз после школы я опять зачитался. Сидел в кресле, листал сборник американской фантастики и прихлёбывал чай.

Вдруг Тина на кухне разразилась воем. Я пошёл посмотреть. Собака рычала и лаяла на пустой потолок, приподнимаясь на задние лапы.

– Тина, ты чего? Опять чувствуешь чтото? – спросил я, словно она могла мне ответить.

Было ещё кое-что странное: из пасти собаки капала ярко-розовая слюна. И на шерсти под глазами блестела такая же густая розовая жидкость. Тогда я подумал, что это симптом какой-то болезни…

Реакция функции на муляж

– Тина, что с тобой? – я опустился на одно колено и мягко взял её за шею.

И тут где-то наверху, в стене или над потолком послышался долгий, ползучий звук. Кто-то шаркал и бился обо что-то металлическое.

Собака реагировала именно на эти звуки. Мне сразу показалось, что они доносятся не из другой квартиры, а в чреве дома: в скрытых лабиринтах коммуникаций. Там ползало что-то большое.

Но в тот момент меня больше тревожило состояние Тины. Эти розово-жемчужные выделения казались чем-то аномальным. Но вскоре они перестали сочиться. В её пасти снова была самая обычная прозрачная слюна. И я успокоился.

* * *

Раньше у нас было тихо, а с тех пор вечные шорохи, ползанья. Вентиляция стала излишне шумная. Или это я стал более внимательным к случайным звукам.

В самом деле, дом словно ожил. Казалось, он вздыхает, ёрзает и чешется. Добрая Тина стала вечно сердитой, воинственной, настроенной на драку в любую минуту.