Я смотрела на Кирилла и не могла понять, что мне делать.
Он лежал передо мной с полуприкрытыми глазами, тяжело дышал и выглядел так, словно сил у него не осталось даже на то, чтобы пошевелиться. От привычной самоуверенности не осталось и следа. Ни язвительной улыбки, ни насмешливого взгляда, ни очередного «котёнок», произнесённого с таким видом, будто он специально проверял моё терпение.
Только усталость и жар.
И его просьба.
Не уходи.
Два простых слова, которые почему-то задели меня сильнее, чем все его попытки объясниться.
Я ведь собиралась уйти. Убедить себя, что сделала достаточно: привезла лекарства, проверила температуру, убедилась, что он может самостоятельно выпить воду. Я не была ему ни девушкой, ни близким человеком. Да и после всего, что произошло, у меня имелось достаточно причин держаться подальше.
Но Кирилл смотрел на меня так, словно я была единственным человеком, которого он сейчас хотел видеть рядом.
— Кирилл, мне нужно домой, — тихо произнесла я.
Он нахмурился и едва заметно сжал пальцы на моей руке.
— Пожалуйста…
Голос прозвучал хрипло и почти неслышно.
Я прикусила губу.
Ну почему именно он?
Почему не кто-нибудь другой, кому я могла бы помочь, не испытывая этого странного чувства в груди? Почему человек, который несколько дней назад заставил меня чувствовать себя униженной и ненужной, сейчас одним словом рушил все мои тщательно выстроенные планы?
Я могла уйти.
Действительно могла.
Но вместо этого осторожно высвободила руку, поправила одеяло и присела на край кровати.
— Хорошо. Я немного посижу. Но тебе нужно спать.
Кирилл словно успокоился. Его пальцы разжались, а напряжение на лице постепенно ослабло.
— Спасибо, Тай…
Я ничего не ответила.
Потому что боялась, что, открыв рот, скажу что-нибудь совершенно лишнее.
В спальне было тихо.
Я устроилась у изголовья кровати, подложив под спину подушку. Кирилл лежал рядом, беспокойно ворочаясь во сне. На его лбу блестели капли пота, а тёмные волосы, обычно уложенные с такой небрежной аккуратностью, сейчас растрепались.
Я смочила небольшое полотенце прохладной водой и осторожно провела им по его лбу.
Он что-то пробормотал, нахмурился, но не проснулся.
— Тише, — прошептала я, сама не понимая, зачем разговариваю с человеком, который меня не слышит. — Спи.
Я никогда не видела Кирилла таким.
Он всегда казался мне человеком, которого невозможно выбить из колеи. Самоуверенный, резкий, иногда совершенно невыносимый. Казалось, он способен справиться с чем угодно и никогда не попросит о помощи, даже если весь мир рухнет ему на голову.
Но сейчас он был просто парнем, которому плохо.