Я нащупал телефон. Семь вечера.
На экране висело уведомление.
Тая.
Я проснулся мгновенно.
Сердце ударило так сильно, что я поморщился. Чёрт. Двадцать лет я считал, что у меня нет такой функции. Оказалось, есть, просто выключена.
Я открыл сообщение.
Я случайно от Вадима узнала, что ты плохо себя чувствуешь. Если нужна помощь, пиши. Если совсем плохо, могу приехать.
Я перечитал дважды. Потом ещё раз.
Она не простила. Не сказала, что больше не злится. Не предложила поговорить о случившемся. Просто написала. Предложила приехать. После пятидесяти моих сообщений, на которые не ответила ни разу.
Я усмехнулся. Криво, без радости.
Отлично. Значит, достаточно было заболеть. Надо было сделать это в воскресенье утром, сэкономил бы время и бензин.
Пальцы двигались быстрее, чем голова.
Я: Если не сложно, привези градусник. Вадим привёз всё, кроме него.
Отправил и тут же пожалел. Слишком очевидно. Градусник у меня был, в ящике под раковиной, и мы оба это понимали. Но я предпочёл бы сдохнуть, чем написать «приезжай, мне хреново». Градусник был предлогом, и она могла отказаться.
Телефон завибрировал.
Тая: Хорошо, пиши адрес.
Я отправил адрес и откинулся на подушку.
Уголки губ предательски поползли вверх. Я стёр улыбку ладонью и обругал себя последними словами. Болезнь, судя по всему, окончательно повредила мне мозг.
Я даже не был уверен, что она приедет. Но почему-то уже слушал, не хлопнет ли дверь подъезда.
Звонок раздался через полчаса.
Я поднялся, накинул на плечи одеяло, сделал несколько шагов, придерживаясь за стену, и открыл.
На пороге стояла Тая.
В руках у неё был пакет, слишком большой для одного градусника. На ней было тёплое платье и короткая кожаная куртка. Светлые волосы лежали мягко, голубые глаза изучали меня, прищурившись, как врач, который уже поставил диагноз.
Я собирался сказать что-нибудь острое. В своём стиле. Но сил хватило только на кривую ухмылку.
— Ну здравствуй, котёнок.
Она нахмурилась.
— Ты даже с температурой не можешь обойтись без этого?
— Боюсь, это хроническое.
— Боюсь, тебе нужны лекарства посерьёзнее.
Я хмыкнул и отступил.
— Проходи. Чувствуй себя как дома.
— Спасибо. Постараюсь не умереть от беспорядка.
Я хотел сказать, что беспорядок здесь один, и он перед ней, но она уже прошла в квартиру и огляделась.
На кухне она развернула бурную деятельность: достала градусник, лекарства, бутылку воды, какие-то продукты. Я прислонился к дверному косяку и наблюдал. Она двигалась уверенно и быстро, читала инструкции, сверялась с чем-то в телефоне, спрашивала про самочувствие.
Я смотрел на неё и думал, что человек, который двое суток игнорировал мои звонки, сейчас спокойно роется в моём холодильнике. И что мне это, чёрт возьми, нравится.