Я слишком долго позволял ей считать, что между нами существует нечто большее, чем было на самом деле. Слишком долго не ставил точку, потому что меня устраивали наши отношения без обязательств.
Но это не давало ей права решать, с кем мне общаться, кого я могу защищать и кого ей позволено унижать.
А уж причинять вред другому человеку — тем более.
— Слушай меня внимательно, Милана, — произнёс я тихо.
Настолько тихо, что она замолчала.
— Я никогда не был твоим парнем. А ты никогда не была моей девушкой.
— Кирилл…
— Нет. Теперь слушаешь ты.
Я остановился посреди парковки, глядя перед собой, и продолжил:
— Между нами никогда не было отношений. Я ничего тебе не обещал и не собирался обещать. Всё, что ты придумала у себя в голове, — это твои фантазии. Ты хотела видеть во мне своего парня? Пожалуйста. Но это не делает меня им.
Она тяжело задышала в трубку.
— Ты не можешь так со мной…
— Могу. Потому что это правда. Я никогда не испытывал к тебе ничего, кроме физического влечения. И если ты решила, что это означает любовь, привязанность или какие-то особые права на меня, то ты ошиблась.
На другом конце раздался всхлип.
Я не остановился.
Мне было плевать, насколько жестоко это звучит. Возможно, стоило сказать иначе. Возможно, следовало проявить больше такта.
Но я больше не собирался смягчать правду, чтобы ей было удобнее жить в собственных иллюзиях.
— С этого дня между нами всё закончено. Даже то, что было раньше. После того, что ты сделала, я не хочу тебя видеть. И если ты ещё раз подойдёшь ко мне, можешь быть уверена: я объясню всё публично. При всех. Так, что ты больше никогда не посмеешь называть себя моей девушкой.
После инцидента в раздевалке прошло несколько дней.
И знаете что? Я решила выбрать себя.
Без громких обещаний начать новую жизнь с понедельника, без попыток доказать кому-то, что я сильная и меня невозможно задеть. Просто позволила себе немного выдохнуть.
Я осталась дома, сообщив куратору, что приболела. Формально это даже не было ложью. У меня действительно болела голова, а внутри поселилась такая тяжесть, что мысль о необходимости идти в университет вызывала желание снова забраться под одеяло.
Лея, конечно, отреагировала на новость по-своему.
— Я её придушу, — заявила она в первый же вечер, меряя мою кухню шагами. — Клянусь, Тая, я собственными руками придушу эту рыжую стерву!
— Лей, пожалуйста, не надо никого душить.
— Ладно. Тогда испорчу ей причёску.
Я не выдержала и рассмеялась. Совсем тихо, но всё-таки рассмеялась.
Лея приходила ко мне каждый день, приносила вкусности, включала фильмы и старательно отвлекала от мыслей о произошедшем. Иногда мы разговаривали, иногда просто сидели рядом. И я была ей благодарна за то, что она не пыталась заставить меня немедленно стать прежней.