Агапова, естественно, ничего не берет. Он все еще смотрит на меня выжидающе, словно точно знает, что меня вот-вот прорвет.
Я бы могла вылить кувшин ему на голову.
Я бы могла всадить ему вилку в бедро.
Я бы вообще много, чего могла ему сделать…
Но, к сожалению, к нам и так приковано слишком много внимания, что без последствий для меня ни одно действие не пройдет.
Этого же и ждёт, Агапов. Моего краха. Я ему такого удовольствия не предоставлю.
– Чтобы я заразилась каким-нибудь ИППП? Нет, спасибо. Оставь все свои заболевания при себе, – шиплю в ответ так же тихо, а затем с выдержанным хладнокровием отстраняюсь и ставлю между нами чистый стакан.
Агапов в него наливает воду, продолжая смотреть на меня.
– Спасибо, – говорю, во всю стараясь звучать достойно, и тут же поднимаю стакан, чтобы отпить из него.
Я знаю, что за мной все ещё наблюдает мама, и очевидно последнего ей наконец хватает, чтобы расслабиться, удостоверившись, что буду вести себя и дальше прилично.
Зря надеешься, мама. Я обязательно что-нибудь выкину. Правда, ты этого не увидишь, потому что вести войну я буду исключительно аккуратно.
Тем временем, пока я обдумываю варианты, какой нанести Агапову удар, мама вновь возобновляет беседу.
– Кстати. Как у вас прошла тренировка с новым тренером? – интересуется она у парней, и я немножечко выдыхаю, понимая, что на какое-то время Агапова внимание будет занято разговором.
Давай, Яся, думай! Ты сможешь. Твоих мозгов точно хватит, чтобы обыграть всего лишь одного напыщенного имбицила.
Жаль, я не была настолько дальновидна днем. Подсыпала бы в свой же стакан слабительного, если бы думала чуточку шире. Агапов меня уже в озере доставал, можно было бы предположить, что он и дальше от меня не отстанет. Сейчас бы уже, наверняка, слабительное подействовало, избавив меня от его персоны на весь вечер.
Тишина бывает разной.
Неловкой. Грустной. Примирительной. Оглушающей.
Как ощущается тишина, воцаряющаяся в мгновения ока за столом, стоит Тёме огорошить всех новостью?
Не знаю, как для других, но моя тишина буквальная. Как после взрыва бензоколонки, когда в первые секунды ты не слышишь и не чувствуешь ничего, кроме низкочастотного, парализующего писка.
А потом начинается шум…
В боевиках это крики, рыдания, сирены и рёв бушующего повсюду огня.
В реальности это – улюлюканье, возгласы поздравлений и куча обрушившихся на Тёму и Настю вопросов.
Все оживают. Радуются. Накидывают тут же советы и делятся опытом, словно сейчас происходит что-то такое, чего давно ждали и безгранично этому рады.
И только одна я, кажется, сижу ни живая, ни мертвая, пялясь на Тёму и игнорируя все, что происходит вокруг.