Ради него? Ради него? Да он, должно быть, издевается, если действительно думает, что это все не ради него!
– А чему тут радоваться, Тём? – внезапно так же хлёстко подхватываю я. Моя правда – не менее колючая и едкая. Да она внутри меня все выжгла и измельчила в месиво, сколько удерживала её в себе. Там осталась только необъятная боль, с которой и выкрикиваю каждое следующее слово: – Тому, что ты слепой? Тому, что не видишь, как тобой умело манипулируют? Кому из вас двоих действительно нужна квартира? Тебе? Или же может всё-таки Насте, которая тупо хочет свалить из своей замызганной, вонючей общаги?
– Ярослава! – на этот раз уже вклинивается моя мама, пытаясь понизить градус конфликта.
Но похоже лишь повышает его, потому что я ещё яростнее выдаю:
– Что «Ярослава»?! – на маму я тоже адски зла. Да на всех них, что никто из ныне присутствующих не способны высказать правду. – Скажи ещё, что сама не видишь того, как она портит жизнь Тёме? Она не подходит ему ни по одному возможному критерию, и вы все это знаете, просто удобно молчите, дабы не ранить и так по жизни убого человека!
Мамины глаза аж округляются, насколько она шокирована тем, что говорю. Зато Тёма внезапно становится настолько тихим, что едва слышу его, когда он лепечет:
Тёма!
Наверное, я сошла с ума, раз ускоряю шаг, когда слышу, что он приближается.
Я не бегу от него. Никогда. Я умею бежать только ему навстречу.
Что с сегодняшним днем не так, раз все вывернулось наизнанку? Суперлуние? Ретроградный меркурий? План, который должен был изменить жизнь?
– Ясь! – настойчиво повышает он голос, а в следующую секунду умудряется схватить меня за руку и развернуть лицом к себе.
Слава богу я не имею привычки плакать, иначе бы картина, которая открылась ему, была б весьма удручающая.
А ещё – очень жалкая для меня.
Однако не все остается скрытым от его взора. Моя боль – она в отражении его красивейших глаз. Потому что стоит Тёме только их увидеть, он тут же болезненно морщится, словно все, что я чувствую бьёт по нему не хуже кинжала в живот.
Он смотрит…
Так долго смотрит, усмиряя тяжелое дыхание, будто бы не знает, как все это переварить.
Я – уж тем более…
Была причина бежать. Просто потому что я понятия не имею, как не показать ему, что со мной происходит.
Уже поздно. И совершенно бессмысленно.
Они собираются жить вместе!
Я выдергиваю руку из его хватки с такой остервенелой потребностью, словно от этого зависит целостность кожи под его пальцами.
Прижимаю руку к себе. Отхожу.
Тёма тем временем лишь с печалью склоняет в сторону голову, все ещё пытаясь без слов понять, что со мной происходит.