Она взяла его за правую руку, что сразу вызвало неприятное жжение, и, там же, где татуировка находилась у нее самой, черный рисунок появился и на его руке. Какой-то неизвестный ему символ неприятно колол кожу, вызывал жжение, и, похоже, был вполне реальным.

— Жаль, — выдохнула она, хотя в интонациях было только предвкушение. — Как глупо. Безмозглые травоеды не придумали ничего лучше, чем призвать себе защитника.

Женщина отпустила его руку, отчего жжение тут же исчезло, и еще раз его осмотрела, как бы оценивая.

— Теперь ты мой враг, архонт. Не личный, конечно. Я — Чемпион своего народа. А ты — Чемпион этих мягкотелых трусов. Не удивительно — не помню, чтобы у них был хотя бы один приличный воин.

— Я не совсем…

Женщина подняла руку, приказывая ему молчать.

— Против тебя и твоего народа я ничего не имею. Поэтому позволю тебе проиграть достойно, архонт.

Он хотел ответить, что и сражаться непонятно за что не имеет ни малейшего желания. Даже пары фраз этой женщины было достаточно, чтобы понять, что он призван стать оружием в борьбе. В борьбе, о которой он ничего не знает. Он не знает — кто, с кем и из-за чего сражается. А самое главное — он сам вообще не отсюда, а значит — у него нет никаких веских причин, чтобы рисковать собой.

— Впрочем, — женщина улыбнулась, — у тебя еще нет оружия. А я вовсе не собираюсь позволять тебе его получить.

Он чуть наклонил голову на бок, ответив ей улыбкой:

— Неужели опасаешься проиграть в честном поединке?

Она отрицательно покачала головой:

— Нет. Если бы от нашего поединка не зависело столь многое… Но это важно для моего народа. А раз так — я сделаю все, чтобы моя победа была неоспорима, — она быстрым ловким движением выхватила кинжал, крутанув его в ладони. — Если бы твоя смерть обеспечивала бы мою победу — ты умер бы прямо сейчас, архонт. Но для моей победы мы оба должны появиться на арене, а ты должен признать поражение или умереть.

Она вернула кинжал в ножны таким же ловким движением, каким доставала.

— Но я уже сказала, что позволю тебе поиграть достойно. Ты признаешь поражение и с честью покинешь арену. После этого ты будешь свободен. Я это гарантирую.

Архонт кивнул:

— Это честно, я думаю. Но позволь спросить… — он выдержал паузу, ожидая ее кивка, и только после этого задал вопрос, — а эти… Травоеды, как ты их назвала…

Женщина отмахнулась:

— Забудь о них. Они не достойны того, чтобы их защищали. Не достойны иметь чемпиона, — она улыбнулась. — Будь моим гостем, архонт. Будь моим гостем в пути, пока мы не доберемся до арены.

Классическое предложение, от которого не отказываются. И десяток вооруженных всадников недвусмысленно намекают на единственно правильный ответ. С другой стороны, они где-то в степи, близкой к пустыне, а он сильно сомневался в своей способности самостоятельно отсюда выбраться.