Так что я до самой ночи колдовал над спиртовкой под вытяжкой, чтобы успеть сделать все. Готовое зелье частично разлил по мелким бутылькам, которые приобрел как раз для такого случая (что Зырянову, что Власову было достаточно больших емкостей, из которых они разливали нужные порции сами). Остаток отправился в стазисный ларь. После чего я с чистой совестью отправился спать. Завтра предстоял сложный день и нужно было хорошо отдохнуть.
Утром Олег подскочил ни свет ни заря и, когда я пришел на кухню после разминки, нервно расхаживал из угла в угол.
— Зря я телефон у Вовки забрал. Я вот подумал, а вдруг Елизавета Николаевна его выставила?
— Не выставила, — успокоил я его. — У нее внутри дома две точки Жизни обнаруживаются.
— Но ты не можешь гарантировать, что одна из них — наш родственник.
— Я даже не могу гарантировать, что вторая — это Елизавета Николаевна. Я отсюда могу видеть только точки Жизни, а что там за ними скрывается — уже нет.
Олег тяжело вздохнул.
— Что делать-то? Отец наверняка уже из Горинска выехал. Выяснит, что Вовка в гостинице не ночевал и, если тот не отзовется, то такой кипеш поднимет. Может и в полицию пойти.
— В чем проблема-то? — удивился я. — Отнеси дяде Володе телефон. Они уже точно не спят: точки перемещаются. Или я могу отнести, когда в академию пойду.
— Нет, давай я, — подхватился Олег. — Вдруг Елизавета Николаевна уйдет раньше, чем ты соберешься? А я прямо сейчас сбегаю.
Одного я его не отпустил. Пошли вместе. В случае чего я сработаю громоотводом. На звонок вышла хозяйка дома, и Олег сразу забормотал извинения. Мол, он вчера тоже был навеселе, иначе ни за что не стал бы вмешиваться в чужую личную жизнь. На разговор вышел дядя Володя. Со вчерашнего вечера он словно бы помолодел, чему сильно поспособствовала легкая небритость обычно аккуратного родственника.
— Спасибо, Олег, — сказал он. — Сам бы я не решился.
— Еще ничего не решено, — подала голос Елизавета Николаевна.
— Я теперь не уйду, — решительно бросил дядя Володя.
— Отец едет в Верейск, — сообщил Олег.
— Ты ему сказал? А впрочем, все равно. Я ему повторю прямо в глаза, что развожусь. И даже если он меня выбросит из рода, как Илью, жалеть не буду.
Олег потер лоб.
— Думаешь, до этого дойдет? — засомневался он. — Если да, то мы тебя к себе возьмем. Род Песцовых будет прирастать исключительно хорошими людьми, правда, Елизавета Николаевна?
Если он хотел таким образом дать понять, что не против прирастания рода за счет нового брака брата, то Елизавета Николаевна такой заход не оценила.
— Еще ничего не решено, — повторила она. — И вообще, мне пора на работу. Забирайте своего брата, Олег Васильевич.