— Он выигрывает по очкам, — предупредил Коган в первом перерыве. — Лови момент начала прыжка.
Тренер попал в точку. Боксёр двигается, отталкиваясь от пола. Теряя контакт с полом, на миг лишается свободы маневра. Понимая уязвимость, Попрыгунчик в прыжке молотил руками. Я знаю только один эффективный удар в боксе, использующий прыжок — апперкот в бороду сопернику, который намного выше ростом. Это не каратэ.
Плевать, что мне прилетело в скулу. Разок успел угадать точное местонахождение его головы в верхней фазе полёта и ударил в челюсть прямым, тем же каратешным цуки.
«Уноси готовенького. Кто на новенького?» — пел Андрей Миронов в жутко популярном тогда фильме «Достояние республики».
Унесли. Коган покачал головой. Попрыгунчик, пусть криво и коряво, но всё же следовал его доктрине, гуманно-советской: набирать очки. Я же сказал про себя «пли» и уложил недотёпу в аут.
Сняв шлем, потёр слегка ушибленную скулу. На соревнованиях взрослых шлемы не использовались, юниоров заставляли носить. Больше всего они защищали от рассечения бровей, оглушающее действие ударом руки в перчатке оставалось очень даже впечатляющим.
Ассистент Когана дежурил с кинокамерой. Наверняка снял нокаут, и будут смотреть-разбирать мой небоксёрский удар в боксе. Вес перчатки, кстати, мешает. В ней, думаю, разделочную доску не проломлю — даже не от амортизации, резкости не хватит.
К ночи, когда лёг в постель, к нам с канарейками заглянул дядя, брат мамы тела. Присел на край кровати.
— Валер! Сестра приходила. Нервничает, волнуется. Думает что делать.
— Раньше надо было думать. Перед тем как орать «никакого бокса».
— Ну, тебе рано знать, у женщин бывают дни, когда они не в настроении.
— Да, перед месячными. Я причём?
Он аж булькнул от моей осведомлённости. Не сдался и продолжил:
— Нужно быть снисходительнее.
— И бросить бокс? Пойми, я готовился с детского сада — прыгал через скакалку, качался, растягивался. Сейчас начались соревнования «Первая перчатка».
— Неужто ты участвуешь?
— Провёл два боя. Оба выиграл нокаутом. После первого противник забрызгал кровью мне майку. Она увидела и разоралась, Евгений подключился, набросился на меня, хотел ударить. Ну не отправлять же и его в нокаут — окочурится.
Дядя отсел чуть дальше после таких откровений. Наверняка, даже зная про бокс, не предполагал, что шкет-племянник запросто отправит и его в забытьё одним движением руки. Это он мои удары ногами не видел.
— Они тебя любят и желают добра, — привёл он избитый и недействующий аргумент. — Попроси прощения, даже если не виноват.
— Зачем? Они не нуждаются во мне таком — сосредоточенном на спорте. Мне не нужны они, не поддерживающие, не понимающие. Я обещал маме пробить место в интернате «Динамо». После «Первой перчатки» еду в Москву на всесоюзное первенство «Динамо» по боевому самбо. Не слышал? Смесь дзюдо и каратэ. Выиграл республиканские, если возьму Союз, а я намерен побеждать, то сочтут перспективным, место дадут, на родителей надавят. На отца — по партийной линии, там чуть что, и он подожмёт хвост.