Противник таки достал меня во втором, заставив уйти в глухую оборону и восстанавливать что-то там повреждённое внутри черепушки. Горе тем, кто так не умеет, а это все боксёры кроме меня. Могилёвский американо буквально взорвался, стремясь добить до конца второго раунда и нарвался на банальный встречный джеб левой. Его левая полетела мне в голову, но уже неконтролируемая, так бежит курица с перерубленной шеей. Я отвёл башку с линии огня и засадил кросс поверх его плеча. Парня спас гонг, но секундант не выпустил его на третий раунд.
Что важно, мы всё дрались чисто. Страшилки из области профессионального бокса с ударами в затылок, ниже пояса, открытой перчаткой, по почкам и просто головой в бровь страшилками и оставались. Тренеры сожрали бы живьём, да и судьи бы отреагировали. Хоть, по слухам, на международных подобное случалось всякое, любители, мечтающие о профессиональном ринге, готовились к грязным приёмам.
Вот так, в уверенности, что бой будет честным, я прибыл на заключительную часть турнира. Для финала выделили Дом офицеров Белорусского военного округа. Не самый удобный зал, он больше театральный, ринг на сцене, но у меня никто совета не спросил. Финальная часть пришлась на двадцать третье февраля, День Советской армии, не выходной, но довольно отмечаемый праздник в СССР. Не просто день военных, а день мужика-защитника Отечества. Как раз почти половина прорвавшихся в финал представляла СКА. Ну и мы, птенцы Когана, были посланцами носителей погон, хоть и второсортных, как считали «настоящие» армейцы.
А мне выпало биться со спартаковцем Ботвинника, парня я знал по лагерю «Трудовые резервы». Пусть фаворит лёг подо мной на старте, этот тоже был не подарок. Я долго советовался с Коганом — как победить, но не увечить.
— Переиграй, не отшибая ему башку, — только и мог предложить тренер. — Хотел спросить, чего от тебя последние дни дерьмом несёт?
— С канарейками живу. Не спрашивайте, учитель. Это — боль.
По дороге на ринг меня перехватил Ботвинник. Вообще-то, общение с представителем «вражеского» лагеря прямо перед боем считается ай-яй, вдруг психологическое давление либо, Боже упаси, договорняк.
— Валера, не надо Сашу калечить, — на мой недоумённый взгляд, типа — мы не при делах, плюшками балуемся, уточнил: — Ты все бои окончил досрочно. Гордееву, восходящей звезде, карьеру сломал. Его тренеры жалуются — до сих пор у бедняги головокружение и звон в ушах, неделя прошла.
— Понял. Бить буду как в «Бриллиантовой руке» — аккуратно, но сильно. Владимир Владимирович, вы только полотенце выбрасывайте, когда Саша поплывёт. Чтоб не пришлось его валить.