Старался отрешиться. Конан Дойл не помог. Отложив книгу, сел в лотос начал медитацию. Восстановление после боя и накопление «пли» к следующему никто за меня не сделает.
Дверь открылась ударом.
— Ты!!! Гадёныш!
Миротворческая миссия мамы тела потерпела неудачу, если вообще имела место. Не исключаю, что, переговорив со своей мамой, снова начала маневры по моему отлучению от спорта. Подтолкнуть Евгения, униженного и злого, проще простого. Правда, он — неуправляемая ракета, после запуска несётся, влекомый собственными эмоциями как реактивной тягой, и не даст корректировать курс до взрыва.
Прервав медитацию и сжав зубы, чтоб не предложить ему вывернуть вторую руку, я расцепил ноги и молчал.
— Чтоб в моём доме… Не потерплю!
— При чём тут — твой дом? В ордер вписаны я и твоя супруга с равными правами на жилплощаль. Давай разменяемся, живи сам. Нам хватит однокомнатной, но в центре, а не на этой Камчатке.
Он не ожидал такого поворота, кинулся ко мне и замер буквально в полуметре, нависая над сидячим.
— Ты выгоняешь меня из моего собственного дома? Так убирайся сам!
— С радостью. Завтра же начну хлопоты об интернате. Туда будешь присылать алименты.
— Какие… — он матюгнулся. — С какой стати? Какие алименты⁈
Я не очень хорошо знал законы СССР и в определённой степени импровизировал, уверенный, что Евгений вообще мало в чём ориентируется за пределами научного коммунизма.
— Конституция велит родителям содержать детей. Если я перейду под опеку государства, получишь счёт. Мама — тоже. Четверть зарплаты каждого. Счёт придёт в партком БГУ. А пока освободи мою комнату.
В злых мелких глазках толстячка замелькали вопросы. Желание расправиться с взбунтовавшимся отпрыском конкурировало с ожиданием неприятностей на работе и весьма существенных трат, на меня они четверти бюджета точно не расходовали.
— Паразит!
Других аргументов он не нашёл и ретировался.
Утром уехал раньше — на занятия к первой паре, она начиналась в восемь-тридцать. Семья семьёй, но студентов нельзя лишать приобщения к сокровищам научного коммунизма.
— Почему ты не собираешься в школу?
Я не сказал, что завуч отпустила меня с уроков на соревнования по ходатайству из общества «Динамо».
— Смысл? Всё равно переводиться в интернат. Я сложу часть вещей. Пока переночую у товарища. Твой жирный уродец со своими «паразит» и «гадёныш» окончательно меня достал, не хочу и не могу его видеть.
— Он твой отец!
— Ма, ты же в молодости была красивой девушкой. Да и сейчас ничего. Неужели не могла найти мужа поприличнее?
— Тогда бы родился не ты, — резонно заметила та, не зная, что «Вышнему» плевать, в какое тело меня вселить.