Фудзисава выслушал перевод и встал, и за ним встали остальные двое.
— Для банк это честь. Господин Фудзисава писать управляющему завтра же.
Руку мне первым протянул Хонда, а потом он отдал мне листок. На листке был снегоход, очень похожий на мой, только мотор Хонда нарисовал свой и обвёл его два раза.
— Господин Хонда говорить, мотороллер он завтра собирать обратно, — сказал переводчик. — А снегоход он ждать.
— Спросите господина Хонду, есть ли у него американская виза.
Хонда выслушал вопрос и кивнул.
— Господин Хонда говорить, виза есть. Четыре года назад он ездить в Америку покупать станки.
— Тогда пусть после Парижа ничего не планирует. Я возьму его в свой парк чудес.
Кларк завёл мотор, когда я ещё выходил из подъезда.
— В отель, мистер Уилсон?
— Да. И не гони.
Японцы наверняка считают, что отделались недорого: весь мир остался у них, а американцу достались страны, до которых они сами доберутся ещё не скоро. Из моего миллиона к ним при этом уходит четверть, а семьсот пятьдесят тысяч лежат в моей же компании.
Главное мне подарил Фудзисава, когда решил попугать меня своим банком. В докладе Феликса японских верфей четыре, Куре, Иокогама, Нагасаки и Кобе, и на всех четырёх корпус обходится на четверть, а то и на треть дешевле шведского. В Куре уже сидит Людвиг. А две из оставшихся трёх, если верить Фудзисаве, ходят под тем самым банком, в который я в январе приду с миллионом.
Купить верфь в Японии иностранцу нельзя, это мне Феликс тоже объяснил, и ещё в сентябре я не понимал, с какого конца за это браться, а теперь понимаю. В Токио я прилечу пайщиком японской фирмы и человеком, который возит в страну доллары, а в банк меня приведёт его же клиент. Там я и заведу разговор о стапелях.
Мексику Фудзисава отдал без торга, и по-своему он прав, потому что мотоциклов там сегодня не продать и сотни в год. Только торговать я там и не собираюсь. В Мексике рабочий получает за день столько, сколько в Детройте платят за час, а право собирать машины из их частей у меня теперь есть. В моё время добрую часть американских машин собирали именно там. Начну я с мотоциклов, а потом поставлю и конвейер.
За четыре колеса со мной тоже никто торговаться не стал, потому что автомобилей у них нет и в ближайшие годы не будет. Я же помню, чем это кончилось: маленькие японские машины стояли в Америке у каждого второго дома. В каком году они туда поехали, я не помню, по ощущению, лет через пятнадцать, так что в мои двадцать лет это укладывается. А Хрушку можно будет на полгода отправить в Токио.
Хиггс тем временем набирает мне в Лондоне танкеры под Суэц, и на суэцкие деньги я построю большие суда. В семидесятых арабы закрутят кран уже всерьёз, и вся Америка встанет в очереди у заправок.