— Ты не настолько низок…, — растеряно шепчет Илья и плюхается в кресло.
— Нет, — цокаю. — Это ты настолько низок, что торгуешь маленькой и ни в чем не повинной малышкой, которую ты называешь дочерью.
В кабинете повисает тишина.
Илья смотрит на документы, затем на меня, а после на адвоката.
Его лицо бледнеет. Он берет ручку, сжимает ее так, что еще немного и сломает ее.
Ставит везде свои подписи.
Я замечаю, как дрожат его руки.
— Ты еще пожалеешь об этом, — с ненавистью бормочет Илья.
Я решительно подхожу к нему и забираю папку с документами.
И выдыхаю.
— Нет, Илья, — с довольной улыбкой произношу я. — Это ты будешь жалеть.
Я решительно покидаю кабинет, даже не оборачиваясь. Шаги звучат уверенно, а документы в руке – символ моей победы. Нашей с Викой победы.
Впервые за долгие годы я чувствую, что защитил тех, кто мне по-настоящему дорог. Поставил на место того, кто заслужил.
На улице меня ждет семья. Не хочется терять каждой драгоценной минуты.
Костя
Вхожу в дом, сжимая в руке ключи. Холодный ветер ощущается на коже, но только стоит мне закрыть за собой дверь, как теплый запах ужина касается моего носа.
Из кухни доносится тихий звон посуды. Ольга Николаевна на своем месте и при своих обязанностях.
Значит, мои девочки наверху. Не снимая пальто, я быстро поднимаюсь на второй этаж.
Дверь нашей спальни открыта, я слышу заразительный хохот Алёны, Вика воркует с дочерью.
За месяц это стало таким обычным, но все же мое сердце каждый раз сжимается, когда я слышу веселье в нашем доме.
Развернув документ, я бегло смотрю на лист бумаги.
Сегодня адвокат получил свидетельство о разводе.
Теперь Вика свободна. Но это ненадолго. Я планирую в ближайшее время окольцевать эту красотку, пока она не вкусила все прелести холостяцкой жизни.
Сам же усмехаюсь со своих мыслей, вхожу в спальню.
— Папа! — Алёнушка быстро подползает к краю кровати, перекручивается и осторожно слезает, как положено: ножками вниз.
Вика страхует. А то у нас тут было на днях, еле поймал эту стрекозу. Дочь решила нырнуть на пол вниз головой. Я чуть не поседел в тот момент.
Ловлю малышку, трусь щетиной о ее румяные щеки.
Она обхватывает мое холодное лицо теплыми ладошками.
— Мама, ти. Папа.
Лопочет что-то по своему, крутится у меня на руках. Я озадаченно смотрю на Вику.
Она встает с края кровати и подходит к нам.
— Вижу, доченька, — она поглаживает ее по спине и переводит на меня теплый и родной взгляд. — «Ти» – это у нас смотри.
Аааа. Киваю головой. Теперь понятно.
— Ты вернулся рано. Как день?
Я на секунду задерживаю взгляд на ее грустном лице. Что-то не так…