На губах Кости растягивается довольная улыбка. Глаза разгораются, ему по душе мои слова.
— Я вообще не помню когда в последний раз был в этом парке.
Мы вместе поднимаем головы, смотрим на величественные кроны деревьев. Которые тихо шумят в безоблачном небе.
— Наверное, когда был студентом.
— Здесь многое изменилось.
Алёна помогает нашему папе катить коляску с мишкой. А мой взгляд привлекает вагончик со сладкой ватой.
— Кость, а как давно ты ел сладкую вату?
— Никогда не ел.
Я резко торможу и удивленно смотрю на мужчину.
— Правда?
— Да, — усмехается он от моей реакции.
— Вообще никогда? Даже не пробовал?
Я не могу понять как такой вообще возможно. У этого серьезного миллиардера вообще было детство?
— Вообще никогда, — качает головой.
— Тогда я обязана тебя угостить. Идите с Алёнушкой вон к той лавке, пока ее не заняли. А я куплю нам сладкой ваты.
— Хорошо.
Костя достает из кармана коляски свое портмоне.
— Нет, — я кладу руку на его ладонь, — я угощаю.
— Вика.
— Костя.
Смотрим друг на друга.
— Не обижай меня, — говорю тихо.
И он капитулирует, убирает портмоне обратно в карман коляски.
— Спасибо, — быстро чмокаю его в щеку и направляюсь к разноцветному вагончику.
Пока стою в очереди, наблюдаю, как Костя сидит на лавочке. А наша дочка кружится возле коляски, все никак не отлипая от нового белого друга. Зайцы теперь ей не нужны, если рядом такой большой и мягкий медведь.
Смотрю на Костю. Он словно чувствует мой взгляд, смотрит на меня. И улыбается. Я улыбаюсь ему в ответ.
Заказываю самый большой моток ваты, воздушная сладость белоснежного цвета так и манит. У меня даже слюна выделяется. Жду, пока пройдет оплата по терминалу, а сама подщипываю вкусноту и сразу же отправляю ее в рот, чтобы не успела растаять. Пальцы моментально становятся липкими.
— Здравствуй, Вика, — раздается женский голос позади.
Я оборачиваюсь.
Моя свекровь. Стоит и с недовольным видом осматривает меня с головы до ног.
— Добрый день, Лидия Захаровна.
Вика
— Хорошо выглядишь, — не без сарказма произносит свекровь, из ее глаз искры летят. — В то время как мой Илюша упахивается на двух работах.
Упахивается?
Да у меня глаза широко раскрываются от такой фразы. Видела бы она те фото, которые мне привез Костя. Сразу бы засунула свой змеиный язык куда подальше.
Стою и молчу. С трудом сдерживаюсь. Отщипываю кусочек ваты и отправляю его в рот.
— Вика, у тебя же грязные пальцы, как можно ими есть «это»?
Я усмехаюсь.
— Прекрасно можно, смотрите, — я показательно отрываю кусок побольше.
Ее всегда во мне что-то не устраивало. То я громко размешиваю сахар в кружке, стучу ложкой по всей квартире. То я трачу много воды, когда мою посуду. И вообще, мыть посуду этой «дрянью» вредно для здоровья.