— Я хочу, чтобы у вас с Алёной была спокойная жизнь. Без токсичных людей.
— Кость, а с твоей такой жизнью мы будем в безопасности?
— Какой «такой» жизнью?
— Ты известный бизнесмен. Миллиардер, занимаешь какое-то там место среди богатых людей страны.
— Моя личная жизнь всегда строго держалась в секрете. А теперь, когда у меня есть вы, она охраняется еще строже.
Мы цепляемся взглядами. Я чувствую, что между нами рушатся самые жесткие преграды. Мы оба готовы на откровения.
— Я завтра же подам на развод.
Костя довольно улыбается, нежно чмокает меня в щеку. И мне хочется вновь раствориться в нем, но есть тема, которая до сих пор не дает мне покоя.
— А ты мне расскажешь с чего вдруг ты решил найти дочь? Какова была твоя истинная цель? И зачем ты стал донором?
Вика
Костя на секунду прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Он убирает руки с моей талии, отходит назад.
— Костя, ты понимаешь, что между нами происходит? — нерешительно спрашиваю я.
Он буравит меня задумчивым взглядом.
— Мне нужно правдивое объяснение.
— Три года назад у меня нашли рак яичка, — тихо начинает он, скрещивая руки на груди. — Стадия была ранняя, врачи обещали, что химия сможет помочь. Друг сразу предупредил, что после облучения стать отцом я не смогу, и посоветовал сдать сперму на хранение. В то время я работал над одним важным проектом, ни о какой жене и о детях я в тот момент не думал. А когда врачи ошарашили диагнозом, в голове что-то щелкнуло, и я даже был не против поделиться своим семенем. Я вообще не знал сколько лет мне отведено было жить. И поможет ли химия. А так я помог бы бесплодным семьям стать счастливыми.
У меня к горлу ком подкатывает, мне хочется обнять его крепко-крепко и плакать.
— Только вот этого не надо, — усмехается Костя, но получается криво, поэтому он сразу же становится серьезным. — Сейчас я в ремиссии, но бесплоден. Ради интереса узнал, что одна пара выбрала меня в качестве донора.
Я подхожу ближе. Сдерживаюсь, чтобы не броситься ему на шею и не зацеловать.
— Когда я осознал, что могу умереть, мои деньги, заслуги, статусы стали такими незначимыми. Кому я все это оставлю? Ради кого я работаю? Ради кого я построил этот дом? Алёна – это все, что у меня есть.
Я стою перед Костей, дрожу на грани между отчаянием и надеждой. Слова Кости все еще звенят в воздухе, но тишина становится почти ощутимой. Мы оба молчим, как будто боимся разрушить этот хрупкий момент.
Я делаю шаг ближе, мои босые ноги едва слышно касаются теплого паркета.
— Костя… я даже не знаю, что сказать, — говорю с трудом, горло пересохло от волнения.