Пытаюсь бороться с недовольством, наворачиваю круги по кухне. Из комнаты слышится бубнеж, но я на страже. Если хоть один писк, да я стены проломлю, а потом и голову недомужику. И руки еще переломаю в качестве бесплатного бонуса.
Надо срочно наведаться к Сереге в клинику. Достаю мобильный и пишу другу сообщение. Он как раз сейчас на рабочем месте, завезу Вику домой и нагряну к нему.
Слышу, как бас Ильи становится все грубее, он словесно наседает на Вику. Пытается припугнуть ее? Морально унизить?
Уверенно шагаю к спальне, как вдруг на меня вылетает девушка. В ее огромных глазах плещется паника, ее всю трясет. Она впивается пальцами в лацканы моего пиджака и с мольбой в голосе просит:
— Поехали отсюда, пожалуйста.
Я быстро отрываю ее от себя и влетаю в спальню. Кулаки сами сжимаются.
— Я ее не трогал, — верещит Илья и забивается в угол. — Даже пальцем не прикоснулся.
Испуганный щенок чуть ли не в штаны гадит от страха. Бледнеет весь, аж смотреть противно.
— Ты все собрала, что хотела? — смотрю на напряженную Вику.
Она молча кивает. Я застегиваю дорожную сумку и забираю ее с собой. По пути хватаю Вику за руку и вывожу из квартиры.
Пока я кладу сумку на заднее сиденье, Вика пулей садится вперед. Вот только захлопнуть дверь я ей не позволяю. Становлюсь рядом, заглядываю в ее взволнованное лицо.
— Что произошло?
— Ничего, — она специально отводит от меня взгляд. — Поехали, пожалуйста, там Алёна одна.
— Вика, мы никуда не поедем, пока ты мне все не расскажешь.
Она смотрит на меня виноватым взглядом, будто нашкодивший ребенок.
— Он не отступит. Он сказал, что сделает так, что меня лишат родительских прав. Меня! Понимаешь, Кость? Я стараюсь быть идеальной мамой, все для дочери. А он… скотина…
Я обхватываю ее за шею сзади и притягиваю к себе. Она утыкается носом мне в плечо, а я вдыхаю аромат ее мягкой макушки.
— Он заберет Алёнушку, заберет.
— Нет. Я не позволю.
Вика поднимает на меня взволнованный взгляд.
— Я должна тебе в кое-чем признаться, — говорит тихо.
— Я внимательно слушаю.
— Когда Алёне было два месяца, мы собирались ее купать в ванночке. Я тогда…я…, — она начинает задыхаться, хватает ртом воздух. — Я не хотела, Кость. Я потрогала водичку, а потом раздела дочку и взяла на руки. Она резко крутанулась и я… я чуть не уронила ее прямо в воду. Понимаешь? Я могла ее убить!
Обхватываю трясущийся подбородок Вики, заставляю ее посмотреть мне в глаза.
Теперь мне ясно откуда у нее такая гиперопека над дочерью.
— Ты отличная мать, — проговариваю медленно, четко, вбивая эти слова в ее затуманенную голову. — Ты ни в чем не виновата. У нашей Алёны в попе шило, но мы с тобой справимся. Забудь о том случае, ты никак не навредила нашей дочери. Ты ее удержала, ты ее спасла.