ехал первым. Следом за ней — еще два свиста.

В уши сразу ударили крики и ругань. Я, наконец, отпустил тетиву, которая больно щелкнула меня по пальцам.

Как выяснилось, мы с Прокопом целились в одного человека. Моя стрела ударила ему в грудь, а вот стрела моего послужильца — прямо в шею. Уж не знаю, жив он или нет, но схватившись за грудь, мужик медленно сполз с седла.

Это все отмечалось краем сознания. Некогда думать. Я, схватив новую стрелу и найдя новую цель, снова выстрелил. В этот раз попал, как мне показалось, более удачно. В подмышку, когда вражина выхватил саблю и взмахнул ей. Уж не знаю, кого он собирался зарубить.

Драгоценные мгновения таили, враги уже поняли, что их расстреливают, но еще не задали стрекоча.

Третья стрела на тетиве. Оттянуть до уха… Вот новый выстрел. Только я смазал. Моя цель начала крутиться, я дернул рукой, и стрела угодила в заднюю ногу коня, который тут же заржал и попытался встать на дыбы.

— Надо уходить! — раздался чей-то крик.

Один из всадников развернул коня на узкой лесной дороге и приспустил обратно в сторону Нижнего Новгорода. Вот только далеко уехать он не успел. Сразу две стрелы воткнулись ему в спину, из его рук выпали поводья.

Я, не теряя времени даром, выпустил новую стрелу во всадника, который застыл на месте и лишь крутил головой. Попала она в бок, и он завалился на круп коня.

Трое сразу развернули коней, пытаясь убежать в сторону Новгорода. Двое со стрелами в телах направили коней дальше по дороге, надеясь уйти.

Выскочив из леса, я начал метать стрелы, сильно не целясь, лишь бы попасть. Я сделал два выстрела, один из которых попал в спину, но всадник навалившись на коня по-прежнему убегал. Кому-то из моих товарищей повезло больше и он попал, конь начал останавливаться.

— Один ушел! — раздался крик Прокопа.

— Василий, Прокоп, на коней и догоните. Не должен уйти, — вовсю заорал Микитка. — Мы здесь сами.

— Не уйдет, собака плешивая, — заорал Прокоп и метнулся к ближайшему коню без всадника.

Конь на него покосился, даже попытался отбежать, но Прокоп успел поймать его за уздечку и ловким движением запрыгнул в седло, а затем помчался вслед за убежавшим. Потом и Василий, раздобыл коня.

Я же осмотрел место побоища. Трое из наших врагов пытались подняться, но лишь у двоих это вышло.

У одного стрела торчала в боку, а у второго — в ноге и в руке. Они оба обломали древки стрел и вытащили сабли направив их на приближающегося Никиту, у которого тоже в руке была сабля.

— Не подходи, порублю, — истерично заорал тот, что со стрелой в боку.

— А я и не подхожу, — выдохнул я и спустил тетиву, которая угодила ему прямо в грудь. Он завалился и затих.