Бум, бум, бум — забарабанил Елисей в знакомые ворота.
— Чего надо, чего шумишь? — раздался слегка испуганный и взволнованый голос из-за ворот.
— Игошку зови, говорить будем, в том числе и насчет сынка его беспутного, — со смешком крикнул я.
За воротами был шум, гам и какие-то крики, и вот спустя минуту открылась калитка, за которой виднелся бледный Игошка, облаченный в бахтерец и держащий руку на сабле, рядом с ним топталось с десяток человек, лишь пятерых из которых можно было посчитать бойцами, остальные обычная дворня.
— Ну, здрав будь, Игошка, давно не виделись. Чего молчишь-то, будто язык проглотил. Поговорим? — оскалился я.
Глава 24
— Акинфей, Акинфеюшка, — под нос пробормотал Игоша. — Где мой сын? — И тут же рванул в мою сторону.
Вот только добраться до меня не смог, из-за моей спины тут же выступили бойцы, преграждая купцу путь.
— Вот об этом мы и поговорим, да о делах твоих, — хмыкнул я.
В данный момент я просто наслаждался и упивался каждым мгновением. Мой план сработал и сработал на отлично, тот, кто хотел меня нагнуть, сам сейчас стоит в колено-преклоненной позе, и это доставляло мне удовольствие.
«Что мое, то мое! Никому просто так не отдам», — мелькнула у меня в голове мысль.
Я всегда был собственником, как и любой нормальный мужчина, вот только сейчас понял, что это чувство во мне усилилось, причем многократно, до какой-то жадности, что ли. Причем в некотором смысле я готов был делиться плодами своих трудов, но только по собственному согласию, а не когда у меня это хотят отнять.
— Чего стоим-то? — повертел я головой, отходя от собственных мыслей.
— Так, хозяин в дом не приглашает, — хмыкнул задорно Василий.
— Ой, было бы кого спрашивать, — махнул я рукой в сторону Игоши, словно отгонял надоевшую муху.
Не дожидаясь какой-либо реакции, я уверенной походкой направился в дом купца. Спокойно прошел мимо него, лишь расслышал скрежет зубов. После и люди купца ушли с моей дороги, не рискуя что-либо предпринимать.
Сзади я расслышал, как двинулись мои послужильцы с бойцами из Гороховца, а там со мной и Игоша поравнялся, выйдя вперед.
Он сутулился, его потряхивало, да и бледен был как мел, но, подойдя к дому, почти справился с собой. Вот только его руки тряслись по-прежнему.
Завалившись в дом, мы уселись за точно тот же стол, за которым Игоша делал мне свое замечательно предложение.
Вместе со мной за столом, помимо верного Прокопа, расположились Микита и Василий, а также один сотник с Гороховца, которого звали Нелюб, и десятник Истома. Уважаемые люди и пользующиеся авторитетом в полку.