Выехав из города, мы направились в лес, который находился позади Белгорода. Несколько часов пути по лесным дорожкам, и мы выехали к поместью деда, находившемуся на берегу небольшого ручья.
Десять минут стука и калитку нам открыл другой мой дядька, который был постарше Поздея и весьма походил на него, а там и дед появился.
Деду Прохору было уже под шестьдесят годин, весьма почтенный возраст. Был он лыс, но борода у него была шикарная, хоть и седая. И не смотря на его возраст, он возвышался надо мной на пол головы, а разворотом плеч мог не уступал богатырям с картин Васнецова. Даже если не хочешь, уважать его будешь, у такого не забалуешь. Взгляд же по первости был суровым, так и хотелось самому признаться во всех грехах, но при виде меня он расплылся в улыбке, и было в ней что-то теплое и родное.
Даже немного не по себе стало. Тут же накрыли стол и затопили баньку. В общем, встреча прошла отлично. Меня о многом расспрашивали, кое-что рассказал сразу, но в большей степени приходилось отмалчиваться или отшучиваться и переводить тему. Дед это быстро смекнул и перестал меня спрашивать.
« Опытный и умный» — промелькнуло у меня в мыслях.
Оставшись поздним вечером вчетвером, я достал из секретного кармана завещание Старицкого.
— Это чего? — с интересом спросил дед, когда я разворачивал грамотку.
— То из-за чего я и приехал, — коротко ответил я и со всей осторожностью протянул грамоту деду, он принял его с осторожностью и, подойдя к свече и щурив глаза, принялся ее читать про себя, а когда закончил, уставился на меня.
В его глазах был холод и мороз, да такой, что меня всего пробрало, а по телу пробежал табун мурашек.
Глава 17
Глядя на реакцию деда, я уже не был уверен в правильности своего решения. Вон как зыркает.
— Тятя, да чего там? — нарушил затянувшуюся тишину Олешка, старший из моих дядьев.
— А пущай нам Андрейка-то и поведает, — отмер дед. — Он наверняка читал, раз такой путь сюда проделал, — и Прохор вернулся на свое место.
Грамоту он не спешил мне отдавать, аккуратно ее свернул и положил на кожу, в которой я ее вез.
«Знает! Он понял, о ком в грамоте речь шла. Даже лицо не дернулось», — мелькнуло у меня в мыслях.
Начинать я не спешил, собирался с силами и духом.
— Андрейка, так чего там? Дюже любопытно, — подержал брата Поздей.
— Не простая это грамотка, а духовная князя Василия Старицкого, который отдает свой удел сыну своему Володимиру. Которого до полных лет должны оберегать его мать Софья и Петр, видимо, это близкий друг или родич, — медленно произнес я и глянул прямо в глаза деду.