По дороге я завернул за Марениным, обрадовал, что к нам забрались и через защиту ограды, он кликнул кого-то еще, и мы пошли изучать приконченного Митей типа.

Разрезан он действительно оказался напополам, причем срезы на обеих половинах запеклись, и крови не было вовсе. Обнаруженные защитные артефакты оказались просаженными напрочь — то ли мужик вышел на дело с низким зарядом, то ли Митин лазерный резак превысил его возможности. На максимальной мощности это действительно страшное оружие.

Костюм на преступнике был явно артефактным, но что он делал до того, как был испорчен разрезом, с ходу выяснить не удалось. Маренин предположил, что костюм был маскировочным, позволяющим уходить в тень и быть невидимым глазу обычного человека. Но Митя смотрел по-другому, на него эта обманка не сработала.

— В следующий раз, Митя, — сказал Маренин, — режь ниже, примерно по колени, чтобы мы могли узнать, что этому типу было у нас нужно. Важно не только остановить, но и допросить.

— Я неправильно сделал?

— Немного перестарался, — признал Маренин и сразу же спохватился: — Но лучше перестараться, чем пропустить опасность. Ты молодец, что заметил, мы бы без тебя не справились. Нужно будет попросить Валерона незаметно пройтись по следам, вдруг там есть еще кто-нибудь.

Обыскивать труп потащили в дом, где мы оказались вознаграждены затейливым кинжалом с вензелем Вороновых и тремя буквами под ним — ПАВ. А еще пачкой любовных писем от Софии ко мне, довольно затейливо написанных. Предполагалось их всунуть куда-нибудь в мои вещи так, чтобы при обыске их нашли сразу. Вместе с кинжалом, воткнутым в Софиино сердце, этого было бы достаточно для обвинения.

— Вторая пачка лежит где-то в ее вещах, — уверенно сказал Маренин. — Он вас к ней…

— Да уж, догадался. Красивый кинжальчик, специально для меня делали, с любовью.

— Это вряд ли. Разве что гравировку делали под вас. Вензель более старый, чем буквы. Этот кинжал из фамильного оружия. Не самый дорогой вариант, из расходников. Таких в оружейной Вороновых было с десяток.

— То есть это не Антоша своим пожертвовал ради любимой супруги?

— В каком смысле, Петр Аркадьевич? — не понял меня Маренин.

Пришлось ему объяснять задуманную Куликовым многоходовочку, один из пунктов которой Митя сегодня сорвал.

— Нужно эту дамочку отсюда срочно убирать, — забеспокоился Маренин.

— Чтобы ее шлепнули в другом месте, а труп подкинули мне вместе с письмами?

— Не хотелось бы мне предлагать такой вариант в отношении члена семьи… — начал было он.

— Георгий Евгеньевич, давайте отложим все разговоры до завтра.