Валерон нас догнал, когда мы уже почти добрались до границы, и сразу отчитался:

— Флакон забрал, вас догнать не успеют. Прошелся по погребам, собрал еду. Им уже не надо, а нам пригодится.

Наверное, это было на грани мародерства, но я с Валероном согласился. Оставлять в зоне еду бессмысленно, людям всё равно ничего не достанется, а доберутся твари — так мы не нанимались их подкармливать. А твари до погребов и ледников рано или поздно всё равно доберутся. Свежее живое мясо было для них главным деликатесом, но были монстры, которые не брезговали и растительной едой, если не было животной. А всё это пойдет в их рост и развитие. Тем более что через пару недель под воздействием зоны нормальная еда нормальной быть перестанет. А ценностей иных Валерон не таскал. Наверное. Хотя какие ценности могут быть у крестьян?

Спасенных людей мы направили всё в тот же Озерный Ключ, а сами после короткой передышки опять отправились в зону. За время передышки Валерон успел сгонять до поместья и выгрузить там продукты, наверняка тем самым обрадовав женщин, ответственных за готовку. Вернувшись, он сообщил:

— Сани с Антошиной женой стоят, и она переругивается с охранником.

— Как это переругивается? — нахмурился я. — Нужно будет Маренину сказать, что охрана ведет себя слишком вольно.

— Точнее, она ругается, он молчит. Видно, сказал уже, что приказ никого не пускать был, а она не унимается. Охранник молодец: и ее не пускает, и до ругани не опускается.

Стоило нам войти в зону, как Валерон сразу же замолчал. В целях экономии энергии он, когда перемещался с нами, всегда сидел либо у меня на плече, либо на ранце. Пробовал на голове, но здесь уж я был резко против, потому что голова должна вращаться свободно. Валерон предпочитал плечи, потому что с ранца, как он уверял, был плохой обзор.

Добравшись до следующей цели, мы выяснили, что шли сюда зря, поскольку живых в поселении не осталось. Зрелище разоренных сел и деревень действовало на всех угнетающе, поэтому мое сообщение о том, что спасать здесь некого, встретили нерадостно. А на предложение дойти еще до одного поселения согласились сразу.

Расположено оно было недалеко, поэтому через полчаса я уже обозревал следующую разоренную деревеньку, дожидаясь сообщения от Валерона. При виде творящегося на ранее оживленных улицах душу затапливала самая черная злоба. Я ненавидел зону и ее порождения так сильно, что казалось — мог всех тварей вынести в одиночку. Яркие эмоции туманят мозги, приходилось держать себя в рамках, показывая невозмутимость.

— Женщина с ребенком в центре, — выдохнул Валерон. — Больше живых нет. Ребенок лет пяти. Дом, думаю, указывать не надо.