— Так что — один свидетель на весь вагон?
— Сергей Михайлович, вагон первого класса, — жандарм пожал плечами. — Остальные ничего не слышали, ничего не видели. Свидетель утверждает, что видел двух боевиков, во время перестрелки были ранены, спрыгнули с поезда. Вот его показания.
Жандарм придвинул начальнику бумагу, ротмистр бегло пробежал глазами.
— Ну, в общем, понятно. Теперь вы, — взгляд его уперся в Келлера. — Где ваш паспорт?
— Думаю, об этом лучше спросить этого вашего свидетеля, — ответил Келлер, — о котором вы все время говорите. Вероятно, он его и вытащил. Впрочем, это уже неважно. Совсем неважно.
В животе Келлера стал сворачиваться ледяной клубок, и мириады холодных иголочек потекли по жилам. Похоже, поезд привез не одного только ротмистра. Пока не никуда торопящиеся жандармы разговаривают разговоры, боевики наверняка готовят штурм.
Гулко шевельнулась минутная стрелках на часах, и Келлер облизнул вдруг пересохшие губы. Он почти видел и слышал это. Несколько сбившихся в кучу людей в шинелях и полушубках недалеко от входа. Клубы пара над ними. Щелканье заряжаемых револьверов. Последние команды.
Сколько осталось времени у него? Пять, десять, двадцать минут? Или он убедит жандармов развязать руки, или боевики положат здесь их всех.
Счет пошел на минуты. Может быть — на секунды.
Февраль 1917, Филоново, железная дорога
Несколько раз встревоженно моргнула лампочка. Келлер почти слышал, как скрипит снег под сапогами боевиков. Успеет он или нет?
— Сергей Михайлович, я уже пытался донести до ваших бравых ребят, что на меня могут напасть снова, — заторопился Келлер. — В любой момент. Мне кажется, с этим поездом, на котором вы прибыли, приехали еще кое-кто, и эти самые «кое-кто» не против завершить начатое. Если ради этого им придется перестрелять всех присутствующих в этой комнате, они это сделают, можете не сомневаться.
— Откуда вы знаете меня? Я вроде бы вам не представлялся.
Келлер терпеливо вздохнул. Если он хотел выжить он должен быть убедительным настолько, чтобы убедить хоть бы и самого дьявола.
— Господин Орловский, услышьте меня, очень прошу! Если я лгу, вы просто посмеетесь через пять минут и продолжите допрос. Но если я прав, допрашивать скоро будет некого и некому! Спасите себя и меня — заприте дверь, занавесьте окно и приготовьте оружие. Те, кто приехал за мной, явно где-то поблизости и уже готовятся нас убить.
— Не нагнетайте, господин Келлер. Сами посудите, почему я должен вам верить? Скажите хоть что-нибудь, что должно заставить меня обрести веру в ваши слова.