Кто бы мог подумать! Второе купе, договоренность с проводником, запасной пистолет — все это еще вчера казалось пустыми предосторожностями. Да, он не поверил в удачу русского. Не поверил скупым строчкам докладов, все это напоминало обычные отговорки неудачников. Да что там говорить, он и сам сочинял такие доклады. Не все и не всегда получается, а значит нужно всегда уметь оправдаться. Красивые рассказы в отчетах — тоже специфика работы.
Но вот сейчас, сидя в этом чертовом купе, сквозь колесный перестук силясь выловить малейший скрипо-шорох, он вдруг осознал, что с русским и впрямь что-то не ладно. В удаче ли дело или это какой-то трюк, но чертов русский чертовски опасен!
Будет ли Келлер искать его? На его месте Лазоверт так и поступил бы. И пусть его смерть не избавит от преследования, а даст лишь небольшую паузу, это, конечно, нужно было сделать. В нынешнее время каждый выигранный час, каждый вырванный у смерти день шел за два. Поэтому он терпеливо ждал. Не опуская пистолета, не отрывая взгляда от двери, то и дело оттирая льющийся со лба пот.
Ему очень хотелось жить. Звериный инстинкт тряс его за руку, требовал плюнуть на этого проклятого русского и спрыгнуть с поезда. Там сугробы — не разобьется, потом по шпалам до первой деревеньки. Но здравый смысл был категорически против. В тридцатиградусный мороз, невесть где и невесть что могло случиться с ним в этой проклятой России. Поэтому он будет ждать здесь. В конце концов, Келлер может не найти, в конце концов эта чертова удача может ему наконец изменить!
Лазоверт сидел долго, забыв о времени. А когда наконец взглянул на часы, заскрежетал зубами. Полтора часа! Он ждал уже полтора часа, а Келлер и не думал появляться! Да и пошел ли он на поиски? Быть может, по дурацкой русской привычке положился на свой дурацкий «авось» и спит себе как ни в чем не бывало? А почему нет? Вполне в стиле русских дикарей!
Закрыв глаза, француз зарычал. Появись Келлер именно сейчас, Лазоверт растерзал бы его голыми руками, но он не появился. Оставалось только злобно рычать. Глухо, утробно, по-звериному.
Февраль 1917, Александровский дворец
1
Николай Александрович курил, задумчиво расхаживая по кабинету. Часы над камином показывали почти час ночи, но ко сну государь был совершенно не расположен. Последние дни он пребывал в некотором возбуждении, что было связано большей частью с предстоящим весенним наступлением. Вроде бы все шло своим чередом, но это-то и вызывало беспокойство. Слишком хорошо — тоже плохо. Если все идет слишком гладко, значит что-то здесь не то, что-то упускается из виду.