— Назад!
Она содрогнулась от голоса Келлера как от удара, застыла на месте. В глазах полыхнули ярость и ненависть, но больше всего там было страха.
— Кто убил старика?
От его неприятного голоса вновь заныло сердце, Лили всхлипнула.
— Это… Это брат, — прошептала она прерывающимся голосом. — Но он не хотел… Так получилось… Он не хотел!
Келлер медленно подошел к Бену. Юнец смотрел исподлобья вверх, то ли на Келлера, то ли в небо. Взгляд его еще полнился гневом, но питавший его огонь уже гас.
— Прошу… — прохрипел он. — Не трогай Лили…
На губах пузырилась кровь, он явно был не жилец, но Келлер не хотел ждать. Он пришел за ними не для того, чтобы ждать. Он приставил наган к голове и спустил курок.
— Нет!!!
Лили сорвалась с места, но, налетев на револьвер, отпрянула. Еще дымящееся дуло заглянуло ей в глаза. Несколько мгновений Лили как завороженная смотрела в эту маленькую черную бездну, но тут ручьем хлынули слезы и она, закрыв глаза руками, упала на колени.
— Нет… Нет… Нет…
Келлер разглядывал девушку с жалостью, смешанной с брезгливостью. Он хотел убить ее, так же как брата. Обнаружив тело старика, он сразу принял решение. Убить всех. Но сейчас… Может ли она изменить свою жизнь? Сможет ли забыть брата? Ответа он не знал, да и не мог знать. Но она женщина, и шансы все изменить были у нее куда выше.
Рыдания стали понемногу стихать, и Келлер отодвинул ее руки от лица. В красных от слез глазах все еще горел адский огонь.
— Лили — хорошее имя, девочка. Но тебе лучше мне больше не попадаться, — сказал он. — Забудь все, что видела. Выйди замуж, заведи детей. И никогда больше не бери в руки оружие. Другого шанса не будет.
Февраль 1917, железная дорога, Могилев
1
— Десять лет назад вы убили моего брата. Теперь я хочу убить вас.
Она говорила будничным голосом. Как будто все произошедшее случилось не с ней. Как будто все это было просто книжной историей. Сколько всего ей пришлось пережить? Или лучше спросить — скольких людей она успела убить за десять лет?
Келлер растер ноющие от боли виски. Очень хотелось закрыть глаза, но, конечно, в ее присутствии это было бы не вполне разумно.
— Вспомнили?
Было видно, что ей очень важно, чтобы он вспомнил. Но Келлер не помнил ничего. Ни ее, ни ее брата. Он очень хорошо помнил случившуюся месяц спустя бойню в поезде «Гербы-Ченстохов», свою вину за гибель двух генералов, но вот командировку в Белосток припоминал довольно смутно. Помнил массовые беспорядки в городе, бесконечные перестрелки, но вот этих двух человек — не помнил совершенно. Впрочем, все этого не имело особого значения.