Келлер покачал головой. Чертовы пароли! Если бы он мог вспомнить… Память предательски помалкивала, и только слово «вера», произнесенная Орловским, вдруг отозвалось чем-то глубоко внутри… Вера и Орловский, что связывает эти слова?

— Веру в мои слова? — задумчиво повторил он.

— Именно так. Вы так горячо рассказываете, словно какой-то залетный проповедник…

И Келлер вспомнил.

— Иеромонах Илиодор, господин Орловский. Вы ведь работали по нему несколько лет назад, не так ли?

По изменившемуся лицу ротмистра Келлер понял, что попал точно в цель. Брешь в стене неверия пробита!

— Что вы хотите этим сказать? — тихо спросил ротмистр.

— Вы допрашивали иероманаха Илиодора, к тому времени, впрочем, уже мирянина Труфанова, так ведь?

Орловский озабоченно растер переносицу. Работа в охранке или высокопоставленные родственники? Кто снабдил господина Келлера информацией о работе ротмистра? Но с чего бы родственникам снабжать его подробностями о мелком провинциальном чиновнике? В расчете, что его задержат именно здесь? На территории, подведомственной Царицынскому отделению? Что им за дело до эдакой провинции? Кто этот человек, черт возьми?

— Я понимаю ваши затруднения. Некоторое время назад я занимался делом Распутина, так что мне пришлось изучать и дело его друга, этого вашего приятеля Илиодора. Из протоколов допроса я вас и запомнил. Согласитесь, кто бы мне дал читать эти материалы, не будь я на государевой службе?

Келлер совершенно не помнил по каким причинам он изучал дело Илидора, как и не помнил, о чем там вообще шла речь. Он помнил главное — Орловский участвовал в этом деле. Ротмистра следовало додавливать, пока не стало слишком поздно.

— Теперь вы мне верите, господин Орловский?

— Не обольщайтесь, — нахмурившись, ответил ротмистр. — Мало ли откуда вы это знаете. Но, должен признать, вы меня немного озадачили.

Он кивнул старшему унтеру.

— Николай Иванович, заприте дверь пожалуйста.

— Вы уверены, Сергей Михайлович?

Гусаков спрашивал уже на ходу, спрашивал на всякий случай, по привычке, но ноги уже несли его исполнять приказ. Беспокойство в словах Келлера передалось и ему.

— Если это ложь, скоро это выяснится, — сказал Орловский, — а если нет — лишняя мера предосторожности не помешает.

Николай Иванович задернул портьеру на окне, запер на замок дверь, набросил засов. После чего вынул револьвер и расправил оружейный шнур. Обведя взглядом комнатку, он вдруг ощутил, как его накрывает волна страха. Только сейчас он понял, что если этот самый Келлер не солгал, что если все, что он только что сделал не обыкновенная мера предосторожности, и что к ним действительно могут ворваться боевики, то…