Николай Александрович глубоко, почти обжигая пальцы, затянулся напоследок, и отшвырнул окурок. Медленно выдохнул, окутываясь дымом.

— Скоро будет конференция в Париже, Владимир Федорович, — царь говорил, печатая каждое слово.

Келлер жадно вглядывался в лицо царя. Вот такого Николая II Владимир Федорович любил и готов был умереть за него да хоть бы сию же секунду. Божиею поспешествующею милостию, Мы, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсониса Таврического, Царь Грузинский, Великий Князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая…

— Союзники будут требовать кое-что от меня. Этого они, естественно, не получат. Ибо требовать сейчас им — не по чину. Условия ставить буду я.

В душе Келлера все трепетало. Слова Николая как будто входили в унисон с его чувствами, хотелось кричать ура и палить из нагана в воздух.

— После конференции все и закрутится. Родственнички, конечно, начнут интриги, заговоры плести, братца моего… — Николай II с трудом удержался от слова «идиота», — на трон зазывать. Он, конечно же, от великого ума согласится. Поломается для виду, но согласится. Вижу, хочешь спросить, почему бы их всех в Сибирь сразу не отправить?

Келлер закивал, дескать, действительно чего тянуть-то?..

— Пока болтают вреда немного. За каждым приглядывают, ну а ежели болтовни мало станет, вот тогда придется по рукам бить. Владимир Федорович, вы должны понимать. — Николай Александрович с усмешкой развел руками. — Родня.

Келлер вздохнул, вспомнив пословицу, но, конечно, промолчал.

— Но вот от союзников я не могу избавиться так же легко как от родственников. Да и действовать они будут чужими руками. Конференция в июне, наверное, в июле и начнут. Начнут с окраин, а когда убедятся, что я не иду на уступки, доберутся до Петрограда. Моя задача — дотянуть до февраля-марта. После чего изменится все. Думаю, что не позже апреля Вильгельм подпишет мир — и все будет кончено. Поэтому постараются успеть до.

Николай Александрович положил на плечо Келлера руку и тихо сказал:

— Когда все начнется, Володя, тебе лучше находиться как можно дальше отсюда…

Келлер оскалился.

— Ну уж нет. Если мне преграждают путь, я иду навстречу. Вы же знаете, Николай Александрович…

— Знаю, Володя, знаю. Но иногда бывает лучше просто подождать.

— Не люблю ждать. Моя работа — не ждать врага, а убивать его. Как по мне, не самый плохой способ решать проблемы.

Николай Александрович покачал головой. Полковник чувствовал, что царь что-то недоговаривает, но вот что?.. Келлер никогда не был силен в разгадках ребусов. Что там на уме у самодержца, бог его знает.