Это оказались специально построенная для приема рекрутов казарма с помывочной, потому как баней этот едва прогретый сарай назвать было сложно и вода подавалась чуть теплой.

— Раздевайтесь! Одежду скатали в полотенце и под руку! — то и дело кричал служащий при входе в баню солдат весьма почтенного возраста, выдавая каждому это самое полотенце в виде холста из грубой ткани, почти мешковины, изрядно застиранное и протертое до многочисленных прорех кои даже и не пытались штопать.

После того, как все разделись и скатали одежду, начали проходить внутрь в своеобразный предбанник, где другой солдат выдавал банные принадлежности.

— Одна шайка на все помывочные дела! — орал он, выдавая каждому входящему деревянный тазик литров на десять объемом, но заполненным лишь на две трети.

Под подмышку совали мочало.

— Проходи, не задерживай!

Рекруты проходили дальше, клали на верхнюю полку под потолком свою одежду, на длинный стол стоящий вдоль стены ставили тазик, а у самой стены стояли большие деревянные плошки с чем-то черным внутри. Ну или казалось черным из-за крайне скудного освещения, что поступало из нескольких маленьких окошек устроенных под потолком.

Хроноаборигены хорошо знали, что это такое, они макали мочало сначала в воду, а потом в это полужидкое черное месиво и начинали им активно натираться, так что становились черными, что твои негры. Только лишь лица не трогали. Андрей повторил за ними. Получилось не очень удачно в том плане, что состав попал в глаз и его начало сильно щипать, так что пришлось потратить часть воды на промывку органа зрения.

Потом все быстро натирали этим составом голову и начинали смывать моющее средство. Потом проходили дальше, оказались в помещении, где вытирались насухо и одевались. Такой вот помывочный конвейер.

После помывки людей погнали в соседнее здание, где работали парикмахеры. Одни стригли, но не наголо, а оставляя короткий ежик, на удивление ровный, но тут видимо сказывалось наработанное мастерство, хотя ножницы могли бы и поострее сделать, ибо иногда не столько стригли, сколько вырывали клоки волос, а другие — брили бороды, делали это опасными бритвами от вида которых Градов аж содрогнулся.

«Жесть какая! — мысленно воскликнул он, увидев, что на некоторых бритвах имеются следы крови, а у первых побрившихся имеются следы порезов. — Допустим СПИДа и даже гепатита можно не бояться, хотя с желтухой это не точно, но ведь есть другие болезни, что передаются через кровь, тот же сифилис или еще какая пакость…»

Присмотревшись, кто бреет лучше всех, Андрей сказал своим сподручным: