— Ах ты ж напасть… — правильно понял сторож трудности пленника, но это его не остановило от болтовни, что только порадовало Андрея, тем более что говорливый сторож стал обсуждать помещика Виноградова: — Да, суровый у вас был хозяин… да видимо наследник у него еще суровее…

Тут в монолог вмешался новый участник, точнее участница, если судить по звонкому девичьему голосу.

— А он взаправду музыкант? Я от тяти слышала…

— Не знаю…

— Так спроси!

— Эй, Андрейка! Ты музыкантом дворовым был при барине?

— А-ха…

Другого варианта Градов все равно придумать не смог, а по рукам его уже «разоблачили», что он кто угодно, но точно не крестьянин и не мастеровой. Холеные ручки-то. Значит из какой-то «белой» дворни, причем не трудовой, а из числа развлекательной. Ну мог быть еще из числа управленцев, этакий надзиратель, но такому бежать смысла нет, разве что не проворовался в пух и прах, но представляться беглым воришкой опасно — решат раскулачить, а потом концы в воду. Потому музыкант, с такого спроса нет.

Что до реальных музыкальных способностей, то максимум что он мог, это выдать три блатных аккорда на гитаре. Этого явно недостаточно для подтверждения квалификации музыканта.

— Пусть что-нибудь сыграет!

— Так на чем же ему играть-то?..

— И правда… Тогда пусть споет!

— Мы его помяли сильно и челюсть свернули, так что долго ему еще не петь…

— Тьфу на вас! Только и знаете, что драться! Как есть бараны!

— Анюта! А ну иди сюда, егоза! Ты чего там крутишься⁈ — прозвучал женский голос, видимо матери этой девчушки и она убежала под тяжелый вздох Николки.

— Что Андрейка… новый хозяин похоже в музыканте не нуждался и решил тебя на тяжелые работы определить?

— Угу…

— Понятно… после того, как слух барский ублажал песенками да музицированием, да жрал с барского стола стать обычным землепашцем — смерть. Понятно, что с непривычки в бега подался…

В голове же Андрея забрезжила смутная идея кем ему представиться. Впрочем, как он понимал, окончательный вариант будет зависеть от многих внешних факторов.

7

Андрей, сидя в темном, сыром и холодном подвале практически потерял счет времени. Его сторож о чем-то болтал, но его голос проходил для Градова как звуковой фон, типа радио или включенного телевизора, как он обычно делал дома, чтобы разорвать гнетущую тишину.

Смысла этот звуковой поток особого не нес и Андрей практически перестал вслушиваться в бормотание Николки, а тому похоже было все равно, главное, что есть слушатель. Андрей разве что односложно отзывался на какие-то вопросы, чтобы подтвердить, что слушает.

Николка в какой-то момент стал учить непростой крестьянской жизни Градова.